гостевая * правила * роли * жду тебя * акции недели * шаблон анкеты
Даже находясь на земле, изображая невинную жертву кучки напившихся насильников, Кейе хватило времени и случая, чтобы оценить бой так, как это следует делать профессиональному бойцу. Фатуи были дилетанты — из тех, кого ласково их же сброд называет пушечным мясом. Да имея Глаз Бога, они вряд ли смогли что-то противопоставить этому Полуночному Рыцарю. Даже если бы весь план пошел насмарку, Кейя бы сам их скрутил, не используя Глаз. А вот рыцарь плаща и маски дрался, как профессионал – яркий пример человека, который побывал во множестве боев и вышел из них победителем с минимальными потерями. И вот сейчас напрашивался вопрос, который не так давно звучал в штабе Ордена – почему такой человек, если он хочет защищать город, не вступит в ряды Ордо Фавониус? Джинн была права – таких кадров с уходом Варки им не хватало бы. Возможно за такими бойцами они были бы, как за каменной стеной, а Фатуи не чувствовали бы себя хозяевами города.далее
loki wanda aleсto

Sunshine

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sunshine » мечты о прекрасном // фандомные эпизоды » скажи волкам, что я дома


скажи волкам, что я дома

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

скажи волкам, что я дома
Маски реакций на каждый тревожный знак,
Видишь ли, брат, кроме лжи, не осталось стен.
Нет никаких ожидаемых перемен.
«Как ты себя ощущаешь?» - «Давно никак».

http://images.vfl.ru/ii/1645631012/357c8922/38187216.jpg
Дилюк и Кэйаx x xМондштадт

+1

2

Когда-нибудь этот день должен был настать.

В это верили все, кто хорошо знал Дилюка – и Аделинда, которую Кейя часто встречал на городском рынке, и Чарльз, который щедро подливал ему вечерами любимого вина. Кейя не любил говорить о «брате», но так или иначе с этими людьми разговор заходил именно о нем. Дилюк просто пропал. Остальные горожане, наверное, его хоронили. Первое время вся эта история была на устах практически у каждого любителя почесать языки. Потом имя Рагнвиндра вспоминали все реже и реже. Кто-то, наверное, схоронил его в безымянной могиле где-то на чужбине.

Но только не Кейя.

Он слишком хорошо знал своего братишку, у которого был настолько стальной хребет, что его точно не должна была настигнуть бесславная смерть. Рано или поздно, остывший, он вернется домой. Им двоим нужно было время, чтобы просто все переварить или смириться с суровой правдой. Только Кейя уже знал, что он не был прежним, как и Дилюк бы вернулся другим человеком. Они повзрослели, у каждого были свои раны на душе. А уж Кейя точно знал, что душевные раны никогда не заживают, они рубцуются. И пусть не кровоточат, но постоянно болят, как бы ты их щедро не поливал самым лучшим вином.

Вино стало его отдушиной, как и редкие, но все-таки разговоры с Чарльзом. Кейе нравилось это лёгкое состояние, когда вся боль и переживания уходили на второй план. Можно было не лживо улыбаться, обсуждать пустяки и быть тем самым Альберихом, которого так любит и уважает любимый город. Вкус вина иногда горчил старыми воспоминаниями, но в целом, Кейе нравилось в нём топить самого себя. Это лучше, чем бежать прочь от своей жизни к другим берегам или ненавидеть весь мир, ожидая неизбежного. Проще отпустить ситуацию и просто жить, понимая лишь одно – «будь, что будет».

Рано или поздно это бы произошло.

Кейя даже как-то думал о том, как именно это случится? Вернется ли Дилюк с фанфарами, как какой-то завоеватель или же приедет в город тихо и будет делать вид, что он не исчезал на эти несколько лет из родного дома? Второй вариант оказался брату явно ближе. О его возвращении Кейя узнал случайно, когда закончил работу и шел известной дорогой в таверну, где он не была пару дней, предпочитая открыть бутылочку вина дома, растянувшись в удобном кресле и вытянув ноги. У людей, сплетничавших на площади появилась новая новость, которую будут смаковать на каждой улице в Мондштадте не один день. И факт того, что он не наведывался в таверну, лишил его главной новости – у «Доли ангелов» который день новый бармен.

Стража еще не успела смениться, поэтому в таверне было мало народа – несколько завсегдатаев, которые сидели в дальнем углу. По ним Кейя скользнул совершенно безразличным взглядом, понимая, что тем интересно только вино на дне бутылки, а не городские сплетни.

- Какая неожиданность! Я не знал, что у Чарльза сегодня выходной. А я собирался с ним обсудить последние городские сплетни.

Кейя улыбнулся. Как будто ничего не было, как будто не прошло три года, как будто ничего и никогда не менялось. Он подошел к барной стойке, наблюдая за тем, как безразлично Дилюк протирал стаканы. Сложно было прочитать хоть какие-то эмоции на лице брата.

- Может нальете мне стаканчик одуванчикового, мастер Дилюк? Я с радостью выпью за ваше возвращение.

+2

3

Он не единожды думал по дороге обратно: каким встретит его Мондштадт? Почти полные три года странствий были сопряжены с множеством изменений - в мировоззрении, в образе мыслей, типе характера и даже внешности Дилюка - и поэтому точно таких же изменений он ждал от города, в котором вырос. Добавились новые мельницы, высохло озеро, Спрингвейл разросся в четыре раза, все дороги из Мондштадта выложили камнем? Кто знает, что угодно могло случиться, пока Дилюк не только не посещал город, но и умышленно отрезал себя ото всех новостей, которые могли бы достигнуть его ушей, пока он был далеко отсюда.

Вначале он, конечно, вернулся на винокурню. Та долгие годы не менялась, не изменилась она и теперь, и Дилюку стало спокойнее в родных стенах, в комнатах, где убранство оставалось точно таким же, как он помнил из детства. Теперь от тех воспоминаний было мало толку - едва ли не каждое причиняло боль, и после первого удовлетворения Дилюк ощутил разочарование: сколько бы он ни пытался добиться, что бы он ни сделал, а отца уже не вернуть.

Эльза и Аделинда были рады его возвращению, но смотрели с некой долей настороженности, словно гадали, что это теперь за человек и чего от него ожидать. Узнать бы, каким он выглядит со стороны: молчаливый, спокойный, замкнутый в себе, но все еще ощущающий себя тут полноправным хозяином. В первый же день он начал разбираться с делами винокурни, проверяя документы о прибыли и расходах, просматривая информацию о новых кадрах, об урожайности вина, экспорте и объемах потребления. Он даже улыбнулся, отмечая, что отец выбрал хороших помощников: в отсутствие хозяина дело не измельчало, “Рассвету” все еще есть чем гордиться.

Следующей на очереди была таверна. Ее тоже нужно было проверить; как бы Дилюку ни хотелось побыть еще немного в поместье, он знал - совсем скоро поползут слухи, и лучше ему самому появиться в городе и не дать жителям нафантазировать лишнего. Наверняка в “Доле ангелов” будет аншлаг, когда молва разлетится, поэтому Чарльзу потребуется помощь за баром, а заодно и Дилюк сможет узнать обстановку и подтвердить некоторые из старых своих контактов.

В числе этих контактов, впрочем, Кейа не числился.

Дилюк понимал, что рано или поздно они встретятся; Эльзер успел рассказать о карьере и репутации Кейи, а также о некоторых его привычках, и чем дольше Дилюк слушал, тем мрачнее становился. Почему за это время Кейа не уехал куда-нибудь, что его держит в Мондштадте?.. Если бы только была возможность все время держать его на расстоянии, не видеть, не слышать о нем, Дилюк обязательно воспользовался бы ею.

Когда тот все же появился в “Доле ангелов”, Дилюк считал себя готовым. Слишком много нерешенных конфликтов между ними, необходимо снять немного напряжение, чтобы все их отпустить.

- У него не было выходных слишком долго, он заслужил отпуск.

Легко было делать вид, словно ему все равно, но все-таки сердце дрогнуло в тот самый момент, когда Дилюк узнал его, только открывшего дверь. Кейа, конечно, тоже изменился, стал выше и сильнее, весь его внешний вид теперь привлекал внимание, словно нарочно работая напоказ.

- За мое возвращение тут пили позавчера, ты опоздал.

Он все еще сомневался, как себя вести. В последнюю встречу с Кейей они крупно поссорились, но с тех пор Дилюк успел много чего обдумать и пережить. Ему не хотелось больше кинуться на этого человека и стереть его с лица земли, но, похоже, делать вид, словно они старые приятели, ему не хотелось тоже. Однако Кейя вел себя практически как обыкновенный посетитель, поэтому не было повода гнать его из таверны.

Вздохнув, он взял одну из недавно открытых бутылок и наполнил тот самый бокал, который только что протирал. Поставил его напротив Кейи, удивляясь, как тому удается улыбаться так беззаботно.

- Значит, решил занять мою должность? - Дилюк не собирался, но слова все-таки прозвучали с ноткой презрения, направленной как на Орден, так и на их нового капитана кавалерии. - Присоединился к людям, которые хотели выдать все за несчастный случай… - Теперь он поджал губы, чтоб не сказать ничего лишнего. Кейа всегда был сообразительный, наверняка и теперь понял, что Дилюк подразумевал, но не произнес. - Некоторые вещи в этом мире никогда не меняются.

+1

4

- О, я вчера был слишком занят. Знаешь, Дилюк, у офицеров Ордо Фавониус бывает так много бумажной и скучной работы, что предпочтительнее провести время дома в маленькой каморке, что именуется квартирой. Не особняк, конечно, но вполне уютная для моего статуса в городе.

Кейя улыбался. Он не отрывал взгляда от Дилюка, который пытался держать лицо при плохой актерской игре. Брат сильно изменился – стал мрачнее, холоднее, словно бы в этом его странном путешествии тот самый огонь в нем угас, стал бледной тенью, что плясала на последних углях его души. И сильнее, конечно. Опытным взглядом бойца Кейя видел, что Дилюк не растерял форму и, возможно, стал опаснее, как противник.

И где же все это время носило тебя, братишка? Ушел обиженным на весь мир мальчишкой, а вернулся опасным хищником.

Такие, как Дилюк, редко возвращаются к мирной жизни, наверное, их что-то все тянет снова и снова уходить все дальше от дома, пока они не исчезнут насовсем, оставив в памяти лишь горькие воспоминания и пепел. Сможет ли Дилюк стать тем самым богачом города, о котором сейчас шепчется каждая девица на улице, домоседом, которого интересует исключительно его винный бизнес?

- Да, так и есть - я выпила вина. Не пригубила - пила без меры, - внезапно вспомнил Кейя слова из песни, что одним вечером принес в эту же таверну заезжий бард. Он пел грустную песню о разбитом сердце и слова ее почему-то надолго впечатались в память пьяного Кейи.  – И все-таки, пусть я и опоздал, пью за твое возвращение домой, братишка.

Кейя отсалютовал бокалом, подержал его в руке, внимательно сквозь тонкое стекло и вино наблюдая за Дилюком, который протирал бокалы, а потом сделал глоток, еще более вальяжнее устроившись за барной стойкой. Вечер только начинался, а сам он никуда не спешил.

- Я надеюсь, ты вчера не рассказал все интересные истории о своих приключениях? Я бы с удовольствием послушал о том, чем же ты занимался с тех самых пор, как покинул Мондштадт. Твои следу потерялись на границе. Кто-то даже думал объявить тебя погибшим.

Пару лет назад Кейя даже думал о том, каковым будет возвращение Дилюка домой и как он сам отреагирует. Не кисейная барышня, чтобы ноги подкосились, но на миг даже показалось, что сердце пропустило один удар, когда он увидел брата за этой барной стойкой. Как будто там стоял не он, а Крепус, как будто ничего не произошло и их прекрасная, пусть для Кейи и немного фальшивая, счастливая жизнь не рухнула в один миг. Легкая боль кольнула сердце. Брат был дома, на своем месте. Времени было полно, чтобы остыть и все понять. Кейя видел, что глубоко внутри под этой личиной безразличия все еще был тот самый обиженный мальчик с разбитым сердцем и судьбой. И Кейя был готов к тому, что эта колючка будет пытаться ранить его весь вечер.

Ты притворяешься или действительно стал таким холодным и безразличным ко всему, Дилюк? Вернулся, словно постаревший воин, видевший в своей жизни так много дерьма…

В памяти Кейи брат остался совершенно другим человеком. И непонятно, какие сейчас чувства обуревали его. Чего бы хотелось? Чтобы Дилюк был таким и не вспоминал более о прошлом? Или чтобы снова увидеть на его лице живые эмоции, пусть и такие, какие Кейя видел в последнюю их встречу, когда пальцы Дилюка вцепились ему в глотку, желая убить от обиды и злобы. Тогда Дилюк не знал, что хреново на сердце было не только ему и Кейя просто хотел хоть с кем-то разделить свое собственное бремя, когда Крепуса не стало. И нет, он не был обижен на Дилюка, сам понимал, каково это, когда кажется, что весь мир против тебя.

- С тех самых пор, как магистр Варка ушел в экспедицию и забрал значительную часть рыцарей и лошадей, знаешь, мне решительно нечего было делать в этой твоей должности. Только куча бумажной волокиты. Так что ты должен был быть благодарен мне за то, что я избавил тебя от этой унылой должности, братишка, - Кейя залпом выпил остатки вина, поставил бокал и подвинул его к Дилюку кончиками пальцев, мягко намекая, что стоит повторить заказ.

Чего же хотелось сейчас, кроме того, чтобы напиться и не показывать настоящих эмоций? Чтобы даже в очерствелом сердце Дилюк нашел место для опального брата? Как раньше уже не будет никогда. Но, если Дилюк вернулся, возможно, есть шанс что-то изменить, построить другие отношения? Кейя подался вперед на барную стойку, заглянув в глаза Дилюку, чтобы не упустить ни одной эмоции, чтобы тот не смог его обмануть своим холодным безразличием.

- А я ведь скучал по тебе, братишка, - прошептал Кейя, улыбнувшись кончиками губ. – А ты разве совсем не скучал?

Отредактировано Kaeya (05-03-2022 18:18:24)

+1

5

Это слово, сказанное легко и невесомо, упало на Дилюка камнем - “братишка”. Тон у Кейи был прежним, без тени издевки, и все же невозможно было не интерпретировать его именно с этим подтекстом. Было время, когда Дилюк, еще совсем ребенок, не признавал Кейу ни в качестве брата, ни как друга; было и другое время, когда они вправду стали друг для друга родными людьми - в основном благодаря усилиям отца, который разбудил в сердце сына любовь на месте ревности. Юный Дилюк готов был считать Кейу братом в любом из возможных аспектов, но Дилюк нынешний - это совсем другое дело.

К тому же, в манере речи и поведении Кейи было что-то напускное, наигранное. Веселость, беззаботность, которую Дилюк не мог даже вообразить себе во время этой встречи - откуда оно бралось? Для кого Кейа играл, с какой целью? Проверял границы терпения Дилюка, или надеялся, что их последняя встреча забыта и они могут продолжить так, словно ничего не случилось? Но тогда пришлось бы и смерть Крепуса забыть, а тут не нужно быть шибко умным, чтобы понять - этого Дилюк никогда не допустит. Сколько бы лет ни прошло, по каким бы краям он ни ходил.

- Теперь понятно, почему со слаймами и хиличурлами моим людям всегда приходилось разбираться самим. Рыцари слишком заняты своими бумажками.

Обсуждать Ордо Фавониус не хотелось - Дилюк ничего хорошего не мог о них сказать, даже теперь, когда магистром стала хорошо знакомая ему Джинн, девушка, в которую он мог бы даже поверить. Удастся ли ей привести орден во что-то подобающее: вопрос совершенно другой, и Варка наверняка вернется, сменив все обратно. Дилюк поклялся однажды не иметь никаких дел с этой организацией, и теперь мог только губы поджимать, глядя на патрули внутри города - кто знает, вдруг они даже меч не умеют толком в руках удерживать? Эльзер рассказывал, как один из таких убегал от слаймов, не зная, как с ними разобраться. Абсолютная некомпетентность, и дело даже не в отсутствии Глаза Бога.

Дилюк вздохнул, очень тихо, почти незаметно. Несмотря на то, что он знал, что эта встреча рано или поздно случится, к ней невозможно оказалось подготовиться. Как держать себя в присутствии Кейи, как вести себя с ним? У них так никогда и не случилось того важного и серьезного разговора, который должен был произойти после смерти отца, а теперь прошло три года, и уже слишком поздно. Кейа нацепил на себя маску, Дилюк видел это так же ясно, как видел его самого, и эта маска приросла так плотно, что стала его лицом. Аделинда рассказывала кое-что, теперь он лично видел подтверждение - Кейа совсем другой, не тот мальчик, который жил когда-то рядом с ним в особняке.

- Как видишь, я не погиб.

По тону Кейи не ясно было, что он об этом думает, и Дилюк, неожиданно даже для себя самого, решил продолжить:

- В основном я занимался фатуи. Должен был выяснить, как они связаны с отцом. Не все могут с легкостью забыть о смерти близкого человека, - в начале предложения он и не думал укорять Кейу, собирался отделаться какими-то нейтральными фразами, но все вышло само собой.

Но ведь и правда: пока Дилюк старался сделать хоть что-то, Кейа просто пошел по жизни дальше, так, словно Крепус совсем ничего для него не значил. Это потому, что он не родной сын, или же все намного проще, и должность чужестранного шпиона обязывала Кейу продолжать оставаться тут и следить за всем происходящим?

- Варка хоть сколько-нибудь о тебе знал? Или Джинн? Ты хоть кому-нибудь сообщил, или это я должен открыть им глаза на то, кому они отдали капитанскую должность?

Еще один укол, еще одна угроза. Дилюку было все равно, если орден сядет в лужу с подачи Кейи, может, он даже окажется рад этому, но все-таки под угрозой безопасность Мондштадта. Как бы там ни было, а он любил собственный город, любил и не хотел подвергать риску.

Бокал стукнул о теплое дерево стойки, Кейа оперся на него же и подался вперед; поначалу Дилюк подумал, что эта фраза ему послышалась, но Кейа ждал ответа, и его улыбка теперь была куда слабее и вместе с тем намного честнее.

- Не называй меня так. У меня есть имя. - Дилюк поморщился, раздумывая над ответом, пока наполнял бокал, намеренно избегая прямого взгляда в глаза. Ему не хотелось размышлять о том, правда это или нет - мог ли Кейа скучать по тому, кто едва не убил его. Что до самого Дилюка… он затруднялся сказать. Покинув Мондштадт, он словно отрезал от себя прошлое, оставил только цель, к которой стремился. Теперь, когда он вернулся и видел вокруг все это, полузабытое, когда-то родное, он даже не мог правильно назвать те чувства, которые испытывал. - Может, я и скучал по тому, каким ты был до всего. - Бокал едва не переполнился, когда Дилюк убрал бутыль. - Мы оба стали другие. “Братишки”, по которому ты мог бы соскучиться, больше нет.

Наверное, это звучало жестоко, но это должно быть сказано. Видеть в Кейе того, кем он раньше был, глупо - это теперь взрослый юноша, практически мужчина, это рыцарь и капитан, живущий самостоятельно и сам за себя отвечающий.

- Эльзер сказал, ты не появлялся в особняке. Если там остались твои вещи, я распоряжусь впустить тебя. Вряд ли Аделинда их выбросила, она же ничего не знает. Впрочем… - Впрочем, вряд ли Кейе нужны теперь все эти детские вещи. Разве что как память, которая наверняка совсем мало его сейчас волнует.

+1

6

Кейя проигнорировал очередную брошенную колкость в свой адрес. Конечно, Дилюк все еще тот обиженный Дилюк, которым он был три года назад, когда они оба вцепились друг другу в глотки. Только ведь к нему весь этот прогнивший мир относился несправедливо, не желая видеть, как он страдает и переживает из-за смерти отца. Одному Дилюку больно, конечно! И никто не замечал его страданий, особенно брат-предатель, который не захотел тоже громко хлопнуть дверью Ордена. Кажется, эту драму они уже играли на сцене погорелого театра пару лет назад.

Именно поэтому Кейя лишь улыбнулся кончиками губ, проигнорировал этот прямой плевок в лицо. Кейя на самом деле устал. Вернее, еще пару лет назад он надеялся, что Дилюк побродит по округе, остынет, вернется назад и они обязательно поговорят. Но ничего не произошло, Дилюк пропал, а Альберих остался жить со всеми этими тараканами, вернее, пытался с ними существовать. Теперь же Кейя понял, что время не лечит и, как бы он ни был красноречив, он ничего не докажет брату. Дилюк не знал, каково это быть ребенком, которого бросили на произвол судьбы на чужом пороге. И Дилюк совершенно не знал и того, какое место в его сердце занимал Крепус. Если сердце можно было разделить напополам, то одну половину занимал мастер Крепус. Он был хорошим наставником, потому что хотел видеть в сыновьях исключительно рыцарей, игнорируя все их другие таланты. Дилюк слепо любил отца, совершенно не замечая того, что Крепус видел в сыне только свои разбившиеся давно юношеские мечты стать рыцарем. Крепус принял его, брошенного мальчика и разделил с ним бремя тайны. А после смерти названного отца, Кейя желал, чтобы Дилюк понял и его боль – каково это быть ребенком, на которого сваливают груз ответственности за будущее целого народа?

- Знаешь, тут ты прав, с уходом Варги, рук у Ордена совершенно не осталось. Думаю, Джинн была бы рада, если бы ты, - Кейя улыбнулся, - забрал свой Глаз Бога и зарыл топор войны. Таким талантам не стоит пропадать. Все изменилось за эти годы. А насчёт того, что я иноземец и имею свои секреты, - он пожал плечами, понимая, что сейчас Дилюк пытается задеть его за живое, - я никогда и ничего не скрывал. Если тебе от этого станет легче, можешь навестить Джинн и все ей рассказать. Думаю, мои секреты не приуменьшат мои заслуги перед Ордо Фавониус.

Говорить и думать о детстве совершенно не хотелось, но, глядя на то, как Дилюк то и дело отводит взгляд, не желая смотреть ему в глаза, Кейя невольно вспоминал и первые дни их знакомства, и те дни, когда они были друг для друга самыми близкими людьми. Ревнивый и обидчивый Дилюк так долго не принимал его, не желая делить внимание отца, что даже после его смерти не захотел с братом разделить ту самую боль. А ведь Кейя надеялся, что они смогут вместе все пережить. Говоря о второй половинке сердца, Кейя понимал, какой человек ее занимал. Проблема была в том, что этот человек еще не осознал, что в этом городе и в этом червовом мире он нужен был только исключительно ему, шпиону, недобрату и предателю всех светлых чувств – Кейе Альбериху.

- Раз мы больше не братья, - Кейя практически залпом допил свое вино, отодвигая бокал, - то ведь мы можем заново познакомиться, Дилюк? Наша жизнь разделилась на «до» и «после». Смерть мастера Крепуса изменила очень многое. Ты можешь демонизировать мой образ, если тебе от этого станет легче на душе – я не против.

Да, Кейя помнил, что какие-то его вещи действительно остались на винокурне. Встречая Аделинду в городе, он каждый раз обещал, что заедет и заберет их, но не находил или времени, или моральных сил. Там было слишком много воспоминаний, которые Кейя пока что не готов был переживать. А Дилюк явно спешил от них избавиться. Продал дом, выкинул хлам и все старые связи. Гордый, страдающий и одинокий разбиватель всех женских сердец в городе – так в его натуре идти напролом и переворачивать все с ног на голову.

- Уже поздно, мастер, Дилюк, - Кейя подпер ладонью щеку и с улыбкой посмотрел на того, кого все еще считал братом, - позволите проводить вас домой? Мы как раз можем познакомиться поближе, а я заберу свои вещи, которые так мозолят вам глаза.

+1

7

Дилюку было бы значительно проще, если бы Кейа отвечал, копируя его эмоции. Если бы пытался исподтишка уколоть, задеть чем-нибудь - он ведь тоже множество вещей делал неправильно в своей жизни, - если бы они оба выбрали одинаковый стиль общения и придерживались его, словно это железное правило. Но Кейа как будто нарочно оставался благожелательным, кто-нибудь более доверчивый уже и поверил бы, что он скучал, что рад видеть “братишку” и что говорит с ним более чем искренне. Но с доверием у Дилюка с некоторых пор были большие проблемы, не только в отношении Кейи, но и вообще, в целом, а конкретно он, Кейа Альберих, пусть и изменившийся за три года, с этой светлой прядью в волосах, он все равно оставался триггером, болезненным местом, которое почему-то не зажило.

Именно поэтому Дилюк подсознательно пытался найти такие же болезненные места у Кейи, но их либо не было, либо тот так хорошо скрывал их, что пока что невозможно было понять, подобрался ли он хотя бы близко. Кейу не напугала даже мысль о том, что Дилюк разболтает его тайны в Ордене (а, может быть, он просто чувствовал, что на самом деле Дилюк не станет ни о чем болтать, не в его это характере), и теперь совсем не осталось гипотетических рычагов, которые еще можно было бы проверить.

- Я не демонизирую твой образ, - желание возразить Кейе заставило его фыркнуть и нехотя признать этот факт. Все-таки тот не был виноват в смерти отца, сколько бы Дилюк ни искал эту связь, даже призрачный намек на нее, но нет, Кейа не сделал ничего, что могло бы даже косвенно повлечь за собой печальный итог.

Идея с знакомством заново заставила его вздохнуть. Он не готов был всерьез думать об этом - о Кейе, про общение с ним, о том, чтобы узнать того человека, которым он стал. Как будто его подсознательно пугала мысль, что этот новый человек может ему как-нибудь понравиться. Достаточно того, что он и так, похоже, нравится всем остальным: по крайней мере, именно такое сложилось впечатление, хотя Дилюк не мог прямо и уверенно указать на те факторы, которые к этому привели. Просто Кейа был таким расслабленным, улыбчивым, свободным - истинное дитя этого города. Иронично.

Неожиданно ему тоже захотелось выпить, как будто прослойка в виде вина могла помочь разобраться с собственными мыслями. Дилюк не любил алкоголь, разве что слабый яблочный сидр; вино всегда было для него слишком кислым, он мог пить его только в лечебных целях - подогретым, со специями и медом, - но прямо сейчас тяга оказалась такой сильной, что пришлось убрать стоящие поблизости бутылки вниз, под барную стойку, просто чтобы занять руки. Он мог налить себе сок, конечно, и тогда получилось бы, что они с Кейей пьют вместе… странно, но Дилюк не почувствовал в себе отвращения к этой идее.

- Уже правда поздно. - Он глянул вглубь зала. На втором этаже было темно, там никто давно не сидел, но зато снизу оставался Нимрод, уже полусонный, склонивший голову над кружкой. Еще под одной скамьей ютился кот, выбравший себе место на чьем-то забытом пальто, и одна оживленная компания - но убедить их уйти не составило бы большого труда.

Что ж, почему бы и нет. Дилюк не сказал Кейе ни слова, когда вышел из-за стойки и отправился в зал, переговорить с припозднившимися посетителями. Те могли сколько угодно желать остаться, но спорить с хозяином таверны они не стали, и только Нимрод упрямился, почти не соображая.

- Может, лучше оставить тебя здесь? - в сердцах предложил Дилюк. - Запру снаружи, утром Чарльз выпустит.

Но за одну ночь Нимрод при должном усилии мог бы прикончить все запасы таверны, а этого Дилюку совсем не хотелось. Сдавшись, он глянул на Кейу:

- Иди сюда. Надо его вывести, не хочу тащить один. Посадим за стол снаружи, я ему не нянька, чтобы к жене отводить.

А потом можно будет и до винокурни пройтись. Вдвоем с Кейей. О чем они только будут разговаривать, наедине, в тишине, без барной стойки, которая играла роль стола переговоров, между ними?..

+1

8

Крио был его стихией, но сейчас Кейя чувствовал, как хрустит эта тонкая корочка, словно бы, пробуя тонкий лед пальцами, ломал неокрепшую ледяную броню неловкими движениями. Кейя видел, каким вернулся его брат – слишком закрытым, нелюдимым, отгородившимся ото всем, чтобы никто не лез в душу и уж тем более не бередил старые раны. От них ведь проще закрыться, чем попытаться решить. Кейя же предпочитал более «радикальные» методы и брать нахрапом. Он прекрасно знал, что под этой броней, обгоревшей до боли, все еще был тот знакомый ему Дилюк. Как и знал Кейя, что прошлого уже не вернуть. Но он с самого детства научился просто идти вперед, натянув фальшивые эмоции на красивое лицо.

Сейчас все шло по плану… ну почти. Стоило бы галантно протянуть Дилюку руку и выйти из таверны, подальше от этой барной стойки, за которой брат отгородился от него, как от самой большой проблемы. Кейя и не рассчитывал, что пробьется через эту броню за одну встречу. Но, если надо, он будет ходить в эту таверну каждый вечер, пытаясь вытащить Дилюка из его раковины. Рано или поздно у него бы точно получилось.

Но вот план едва не пошел котам под хвост, когда на горизонте замаячила проблема в лице местного пьянчуги. Нимрод был хорошим парнем в течении дня, но вечером, вместо того, чтобы идти к терпеливой и доброй жене, он так прикладывался к бутылке, что терял собственное лицо. Чарльз тоже часто выволакивал Нимрода из таверны. Кейя и сам был любителем выпить и часто пил много, но при этом все-таки ему удавалось на своих двоих добираться до небольшой квартирки в городе, не создавая никому никаких проблем.

Кейя молча помог Дилюку дотащить Нимрода до двери – тот явно не понимал, по какой причине ему оторвали от любимого занятия и больше не наливали. Но вот тащить пьянчугу до дома Кейя не собирался. Отпустив Нимрода, он коротко бросил, что сейчас вернется и скрылся в проулке. Кейя помнил, что караул в городе давно сменился и тут неподалеку была стража города. Достаточно было улыбнуться ребятам и попросить решить их маленькую проблему. Уж стражники помогут дотащить несчастного Нимрода до порога дома.

- Не переживай за него, Дилюк, - бросил Кейя, помахав стражникам вслед, пожелав спокойной ночи. – Они не первые раз провожают его домой. К несчастью, Нимрод в таком состоянии и с конвоем не первый раз покидает таверну. Идем?

Кейе нравился ночной Мондштадт, особенно, когда широкая дорога до Спрингвейла была освещена исключительно звездами и лунным светом. Может быть, он не родился в этих местах, но всем сердцем полюбил их. Да и люди, что их населяли Мондштадт, стали ему близкими. Какое бы будущее всех их не ждало, Кейе не хотелось, чтобы этот мир обратился в пепел, как и его родина, о которой ни он сам не помнил, ни люди о ней толком не знали.

- И все-таки, Дилюк, - нарушил тишину Кейя, когда город остался далеко за их спиной, – где ты пропадал? В городе одно время ходили слухи, что ты пошел по «следам убийцы отца». Не думай, правда, что все произошедшее Ордо Фавониус удалось скрыть. Признаться, я сам потерял твой след. Вообще странно признаваться, что я пытался тебя выследить.

И кто бы знал, может быть в минуту грозящей опасности, сорвался бы следом. Дилюк пропал где-то на северных границах, ходили даже слухи, что тот сунулся в Снежную. Вернувшийся Дилюк принес с собой слишком много тайн. Внезапно пропал – внезапно вернулся. По дороге к винокурне Кейя то и дело всматривался в темноту. Он не искал опасность, притаившихся разбойников или хиличурлов. В такое время вся живность давно спала, а дороги до Спрингвейла давно были безопасными – их даже ночью патрулировала стража, хотя не так часто, как и днем. Наконец Кейя нашел то, что он искал в сумраке. Коротко бросив, что он сейчас вернется, Кейя нырнул в ближайший кустарник, едва не порвав о пытавшиеся удержать его ветки свой роскошный меховой воротник. Кейя все еще помнил эти места, хотя уже много месяцев не ходил тут. И Кейя помнил, где росли именно эти цветы, что так часто стояли у них в доме, особенно в комнате, заменяя тусклый свет ночных ламп.

- Поверь, я не любопытная Донна, которая уже готовит букетики на свадьбу с тобой, - крикнул Кейя из кустов, бережно срывая росшие у корней дерева цветы. - Я и правда переживал. И сейчас переживаю, что Донна тебя все-таки затащит под венец, - хохотнул Кейя. – Тем более, мои цветы намного лучше. Готов поспорить, что даже не думал украшать особняк по старой памяти, Дилюк.

Кейя выбрался из кустов, бережно поправляя мех на воротнике, избавляясь свободной рукой от застрявших в нем листьев и веточек. Во второй руке он держал маленький букет из светяшек. Он подошел ближе к брату и протянул ему цветы. Кейя бы даже не удивился, что этот новый Дилюк выбил бы букет из его рук и назвал бы все это ребячеством и глупостью.

- Помнишь, если они постоят немного в подсахаренной воде, то источают просто дивный аромат.

+1

9

Пока Кейа ходил за стражниками, Дилюк вернулся в таверну, чтобы погасить свет и еще раз все проверить перед уходом. Помещению не помешала бы уборка, и он мог бы заняться этим сам, просто чтобы скоротать время - дома его никто не ждал, - но из-за уговора с Кейей оставил все это на утро. В ночной полутьме таверна казалась неживой, это ощущение пробуждало чувство ностальгии, которого Дилюк не хотел касаться, и он поспешил снова выйти на свежий воздух, не давая себе возможности мысленно вернуться в прошлое, когда они с Кейей, дети, дожидались тут отца, что задерживался с делами в Мондштадте.

Он запер дверь и отступил на пару шагов, бросив на “Долю ангелов” последний взгляд. Раньше здание казалось ему крупнее и внушительнее, а теперь словно сжалось, выцвело; такие перемены произошли со многими сооружениями в городе, и Дилюк понимал, что дело совсем не в домах. Они-то не изменились - разве что чуть сильнее заросли плющом, - это все он сам и его память, а также воображение, услужливо подсовывающее то прошлое, которое казалось лучше, ярче и приятнее. Было ли оно таким на самом деле?

- Идем.

Ночной караульный у ворото поздоровался с ними обоими, но ответил только Кэйа. Шаги гулко разносились по каменному мосту через озеро, не было видно ни уток, ни голубей. Яблочные деревья вдоль дороги - дети сорвали все плоды с нижних веток, и теперь темные яблоки висели только высоко, освещенные луной. Белесые шары одуванчиков, плеск рыбы в воде, ночные птицы, перелетающие с ветки на ветку, и голос, поднимающий тему, которая не была желанной для Дилюка.

- Я был повсюду. - Уж лучше дать ему какой-нибудь ответ, ведь Кейа не успокоится, будет подходить так и эдак, пока не получит желаемое. К тому же, зачем скрывать? Даже если Кейа разболтает потом все это по городу - кому от этого хуже? Один раз, сразу по возвращению, Дилюк уже столкнулся с дипломатами фатуи, прямо тут, в Мондштадте, но разговор ничего не дал. Он не был в Ордене и не мог им указывать, а они не имели влияния на него, владельца крупной винокурни. - Ты даже не представляешь, сколько везде этих фатуи. Думаю, там был замешан какой-то предвестник, но я его так и не нашел.

А жаль, у Дилюка было бы к нему немало вопросов, на которые никто другой ответить не мог - не то, чтобы он не спрашивал. Обычные солдаты, которые попадались чаще всего, вообще ничего не знали, а агенты только делали вид, те из них, которых удалось схватить.

- Ну, теперь их стало немного меньше, конечно, - это он произнес не без гордости.

Пускай основной своей цели Дилюк и не достиг, но ему удалось немало сделать, в том числе и установить связи, которых раньше не имелось ни у него, ни у отца. Теперь, вернувшись к нынешней роли, Дилюк мог рассчитывать на большее, просто действовать нужно будет иными методами. Более дипломатическими. Он поморщился, подумав об этом, но тут же отвлекся на Кейу, юркнувшего в кусты.

- А что не так с Донной? - он скрестил руки на груди, наблюдая за парой бабочек, взлетевших с потревоженных Кейей веток. Донна ему не особенно нравилась, в ней не было деятельной искры, зато ее влюбленный взгляд буквально преследовал его повсюду; но это видели все, включая Кейу, а соглашаться с ним Дилюку по-прежнему было нелегко. - Она бы стала верной и надежной супругой.

Кусты опять зашуршали, Кейа вылез из них и выпрямился, а у Дилюка перехватило дыхание от того, как сильно ностальгия коснулась его во второй раз.

Конечно, он не украшал особняк. Он и возвращался туда всякий раз без удовольствия, если бы мог - продал бы этот дом и все виноградники, чтобы ничего не напоминало о прошлом. Но так было нельзя, и ему нужен был и дом, и винокурня, и статус, поэтому приходилось мириться с призраками памяти, которые вышагивали вместе с ним по окрестностям, коридорам и лестничным пролетам. И вот теперь эти же призраки собрались в небольшой букетик, протянутый ему.

Он взял цветы, все еще не находя слов. Прямо сейчас они почти не пахли и, сорванные, светились немного тусклее, чем если бы до сих пор росли под деревьями, но подсахаренная вода решала и этот нюанс. Светяшки нужно было ставить в полутьме днем, а вечером - в пятна лунного света; ветряные астры оставлять на сквозняке, чтобы их лепестки неторопливо вращались; сесилии отец просил ставить у входа, это были редкие цветы, призванные впечатлить посетителей.

Аделинда пыталась сохранять привычки Крепуса в доме, но Дилюк выбросил все свежие цветы, как только их увидел. Если Аделинда и огорчилась, то виду не поняла. Сейчас она, должно быть, уже спит.

- Что это за дурацкий воротник, Джинн заставляет тебя носить это? - он не хотел комментировать цветы, и потому переключился на светлый мех, в котором до сих пор оставалось немало засохших листков.

Дилюк снова двинулся вперед по тропе, а затем все же протянул руку и вытащил пару штук, выбрасывая; мех оказался густым и теплым, но если бы Кейа замерзал, то мог бы и шарф надеть вместо того, чтобы выставлять на показ чуть ли не половину груди. Показушник - ему просто нравилось привлекать к себе восхищенные взгляды… может быть, и Донна до возвращения Дилюка увивалась за ним, вот он и сердится…

В окнах особняка не было света, но кто-то оставил несколько ламп у главного входа. Дилюк взял одну из них и пошел в обход - тяжелая дверь могла заскрипеть, а иметь дело с Аделиндой или с кем-то другим из прислуги ему не хотелось, не когда рядом Кейа. Поэтому он прошел до боковой двери и отпер ее, а затем тихо вздохнул:

- Входи.

Это было непривычно. Кейа - тогда, раньше - мог входить и входить отсюда в любое время, это ведь был и его дом тоже. Теперь Дилюк чувствовал себя хозяином, который привел гостя, и эта роль была ему тесной, давалась нелегко. Он одернул себя, напомнив, что Кейа прекрасно знает особняк, даже в темноте тут не запутается, ведь мало что переменилось, поэтому можно не направлять его. Решив так, Дилюк отправился за водой и сахаром, чтобы пристроить где-нибудь светяшки - делал это и удивлялся, почему вообще не выбросил их, почему сейчас просто не положит куда-то, чтобы заняться тем, ради чего они вообще пришли сюда вместе.

- Я ничего не менял тут, в общем-то, и пока не собираюсь, так что… - условное “чувствую себя как дома” прозвучало бы глупо, и Дилюк пожал плечами, не став договаривать. - Иди… забирай, что хочешь. Я буду в кабинете отца.

Ему не хотелось быть рядом, когда Кейа станет перебирать вещи, каждая из которых была связана с каким-то воспоминанием. Вместо этого он поднялся наверх, оставив Кейе фонарь, скрылся за дверью кабинета и начал зажигать там оставленные Аделиндой свечи, разгоняя полумрак. Затем, когда стало уже достаточно светло, он сел за стол и тяжело уронил голову на руки. Рядом, на широкой столешнице, бледно сияли цветы в небольшой вазе, а напротив висел портрет Крепуса - тот, который Дилюк все собирался снять, и все-таки не мог пока даже его коснуться.

+1

10

- Дурацкий воротник? – изумился Кейя, бережно погладив мягкую белую шерсть, словно защищая ее от необоснованных нападок брата. – Дилюк, ты сам зимой и летом ходишь в этом ужасном кафтане. Снять бы его с тебя и принарядить во что-то более приличное. Не тебе меня судить за выбор стиля. А Донна…

Кейя картинно скривился, когда внезапно между ним и братом замаячил образ этой инфантильной девицы. К чему Дилюк это спрашивал? Хотел видеть какую-то реакцию или просто пытался шутить? Донна. Ох, эта Донна! Если бы можно было испепелять взглядом, Кейя давно бы это сделал с кудахчущей курицей в куче безвкусных букетов, которыми та торговала. Интересно, и когда в нем проснулся такой эгоист и единоличник?

- Помилуй, Дилюк. Я хочу быть хоть немного счастливым. И, думаю, ты сам стухнешь, как жаба в болоте, с такой женой. Да и знаешь, в моем выкусе не такие, как Донна. Привлекает больше огонь-характер.

Кейя шагнул вперед, развернувшись, чтобы брат не видел его усмешки. Если они и дальше разоткровенничаются, то пьяный язык может далеко завести. Но до винокурни остаток пути они проделали в тишине.

На самом деле Кейя ничего не хотел забирать из этого дома с того самого момента, как одна ночь снова разделила всю его жизнь на «до» и «после». Он попытался жить, как это любят называть, «с нуля». Небольшая квартира, новые вещи и, черт возьми, почти новая жизнь. Наверное, у него на роду написано снова и снова начинать эту «новую жизнь». Сейчас, когда Кейя переступил порог особняка, ему показалось, что он попал в чужое и незнакомое место. Дилюк много чего изменил. Видимо, тоже пытался выкинуть прошлое. Кейе даже показалось, что в доме пахло как-то по-другому, но, возможно, он просто отвык от некогда привычных запахов. Старый дом, который ему когда-то был родным, теперь казался чужим и немножко неприветливым, как и его новый хозяин. Хорошо, что уже было поздно, прислуга спала. Не хотелось бы видеть слезы и причитания Аделинды, которая возмущалась бы, что не готовила ужин или гостевых комнат. Если уж они оба не могут жить «как раньше», то зачем заставлять страдать дорогих людей, которые ждали бы от них такого шага?

Все его вещи были аккуратно сложены в просторной кладовой. Наверное, старые рубахи и брюки еще и перестирывались Аделиндой, чтобы не пропитались запахами сырости и не покрылись слоем пыли. Кейя ничего из этого не хотел брать. Старая одежда казалась безвкусной – ее бы он не стал носить. Книги, старые безделушки, даже какие-то украшения – Кейя все это, даже не рассматривая, вместе с вещами перекладывал в другую коробку. Он бездумно копался в старом и ненужном барахле до тех пор, пока не нашел то, что, как оказалось, действительно искал.

Крепус говорил, что это не мужское занятие, но Кейе уже тогда нравилось самостоятельно делать украшения и безделушки для себя. Его первой такой вещью был холщовый мешочек, расшитый голубым стеклянным бисером. Там он, как объяснял своему приемному отцу, будет всегда прятать свои сокровища, которых, как оказалось, у него было не так много. Под весом других вещей практически все ракушки раскрошились, осталось лишь несколько целых, отливавших почти розовым перламутром при свете одинокой свечи, что стояла на ящике.

Дилюк, как и обещал, был в кабинете отца. Тихо открыв двери, Кейе даже показалось, что брат дремал, склонив голову. Улыбка расцвела на лице Кейи, когда он увидел светяшки в вазе. Это был достаточно милый жест – Дилюк их не выбросил. Он прошелся по ковру, практически не создавая шума, а потом подвинул массивное кресло к столу и сел за него.

- Смотри, что я нашел, Дилюк, - Кейя вытряхнул на стол перед братом из мешочка целые ракушки. – Я помню, Аделинда ругалась, что мы тащим мусор в дом. Эти практически с боем удалось сохранить. Вернее, они единственные, что уцелели на дне ящика. Если что и забирать из того хлама, то только хорошие воспоминания, так ведь. У нас их на самом деле мало.

Кейе хотелось протянуть руку и потрепать это до боли знакомую и любимую рыжую макушку, чтобы хоть немного взбодрить брата. Но сейчас, как сам недавно выразился, они были совершенно чужими друг другу людьми. Казалось, недавно, в этом кресле сидел их отец, разбирал счета, а они рассматривали книжки с цветными картинками и мечтали стать рыцарями – самыми лучшими и бесстрашными в Ордо Фавониус. Несмотря на то, что дом казался чужим, ночные пейзажи, когда в этот кабинет заглядывала луна, все ещё были родными и до боли знакомыми. Сейчас с портрета на них смотрел Крепус, словно довлел призраком и чудовищным прошлым, напоминая о произошедшем. Дико звучит, но лучше бы Дилюк убрал портрет отца.

- Уже достаточно поздно, не находишь? – Кейя подпер ладонью щеку, посмотрев в глаза брата, словно бы изображал приблудившегося кота, которого накормили, а он еще лезет на теплую печь, чтобы подремать. – Разрешишь мне тут переночевать, а Дилюк? А вдруг по дороге в город на меня нападут жуткие разбойники?

+1

11

Он услышал, как открывается дверь, но голову поднял не сразу, лишь когда начало двигаться кресло, приближаясь к столу. Странная была атмосфера: уж лучше зажечь побольше света, прогнать из кабинета призраков прошлого, но Дилюку казалось, что с задачей справился бы только огонь. Порой он думал о том, чтобы сжечь весь особняк вместе с виноградниками, а самому стоять поодаль и смотреть, как в небо разлетаются искры. Конечно, он не настолько спонтанный и безрассудный, чтобы вправду так поступить; к тому же, в доме жила прислуга, некоторым больше некуда было идти. Да и виноградник приносил хороший доход. Приводить в порядок нужно не особняк, а самого себя, пускай это и казалось труднорешаемой задачей.

Наконец он поднял голову, но посмотрел не на Кейу, а на то, что тот высыпал из мешочка. Подвинул вазочку со светяшками поближе, тронул пальцами немногочисленные ракушки - остатки их общего детства. Воспоминания ожили, подбрасывая яркие, полные безмятежности картинки с побережьем и спокойными водами: они бродили по колено в воде, соревнуясь, кто найдет ракушку красивее, а отец в это время читал, устроившись на одном из серых валунов. Иногда они играли с другими детьми, дрались обкатанными водой палками, кидали плоские камушки, чтобы те подпрыгивали на воде. В этой игре Кейа постоянно побеждал, но Дилюк не чувствовал зависти - только гордость из-за их общего превосходства над остальными.

Дилюк взял одну из ракушек, не понимая, как такая маленькая и простая вещь смогла пробудить в нем столько эмоций. Он нахмурился, не желая впускать их в сердце, сказал довольно прохладно:

- Аделинду можно понять. - Ракушка вернулась к остальным, а Дилюк откинулся на креслу, пряча лицо в тени от его спинки. - В этом доме полно ненужных вещей, которые она теперь жалеет выбрасывать. Я с ней не спорил… по-моему, она прожила тут намного дольше нас.

Аделинда была тут, сколько Дилюк себя помнил, а потом они с Кейей ушли, а она все так же осталась здесь, будто чем-то была к особняку привязана. Пожалуй, Дилюку повезло с ней, иначе никто бы не следил за порядком все эти три года, и он вернулся бы в запустение и ветхость. Кто знает, захотел бы он все это возрождать или бросил бы так, как есть.

Когда Кейа заговорил снова, Дилюк тихо фыркнул. Да, было уже поздно, и Кейе давно было пора забрать все, что он хочет, и уйти, но он захотел переночевать здесь, под этой крышей… по своей воле. Дилюк не понимал, откуда такое желание, но кто знает, что происходит у Кейи  голове. Комнат в особняке полно, он никак не помешает, если останется.

- Разбойники, серьезно? - Переспросил он, давая понять, что можно было придумать причину поправдоподобнее. - Ты же рыцарь. Да и что с тебя взять разбойникам?

Кейа улыбался, как будто заранее знал, что его слова вызовут именно такую реакцию, и Дилюк тихо вздохнул. Он испытывал слишком странные, слишком перемешанные чувства - хотелось расслабиться в его присутствии, как это бывало раньше, до всего, и вместе с тем он не мог заставить себя хоть на секунду потерять бдительность. Что-то случилось с ним, что-то постоянно давит, заставляет быть в перманентном напряжении, от которого нигде нет спасения. Дилюк пока не понял, как можно решить эту проблему, поэтому жил как получается, надеясь, что время все вылечит.

Он вздохнул еще раз и поднялся из кресла, тяжело, словно тяжесть на плечах была реальной. Обошел стол, зажег от лучины несколько масляных светильников сразу, только после этого повернулся, глядя на Кейу:

- Можешь остаться, только сперва иди сюда и помоги мне, - он взглядом указал на портрет.

Почему бы не снять его именно теперь, когда они оба тут. Два его сына. Крепус всегда относился к ним одинаково, не странно, что вначале Дилюк ревновал. Он подхватил раму снизу с одной стороны - она была очень тяжелой, громоздкой, с легкостью могла углом повредить деревянный пол, если бы упала, но вдвоем они смогут ее удержать и аккуратно поставить вниз.

Когда с этим было покончено, Дилюк глянул на стену, казавшуюся теперь странно пустой. На ней остался светлый прямоугольник там, где висела картина - стоит, наверное, покрасить заново, придумать что-то на смену, чтобы избавиться от ассоциаций. А портрет…

- Даже не знаю, куда его девать, - признался он, скрещивая на груди руки. - Может, повесить в библиотеке или во втором зале, рядом с остальными?

Конечно, он и подумать не мог о том, чтобы выбросить портрет. Он со смертью отца превратился в реликвию и рано или поздно займет свое место. Но этот кабинет принадлежит теперь Дилюку, и никаких портретов тут быть не может.

- Ладно, пусть стоит пока. Решу потом. Пойдем на кухню.

Они перекусили вяленым мясом с зеленью, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить бдительную Аделинду, а потом поднялись обратно наверх. Дилюк не удивился, когда Кейа выбрал для сна свою старую комнату - это было естественно, можно даже сказать, обыденно, настолько, что он пожелал ему спокойной ночи раньше, чем обдумал сорвавшиеся с губ слова.

Впрочем, пусть. Дилюк не сомневался, что утром, когда он проснется, Кейи уже не будет в доме.

+1

12

- Посмотри на меня, Дилюк, - Кейя демонстративно погладил ладонью мех, - я же лакомый кусочек для всяких любителей открыть охоту на неотразимых красавчиков. Думаешь, не стану жертвой разбойников? Кто будет спасать мою честь в лесу?

Спрашивая про возможность переночевать, Кейя и не ожидал, что ему просто так позволят остаться. Не то, чтобы он горел желанием переночевать в доме, который нес много воспоминаний – не получится ведь заснуть. Ему хотелось провести больше времени с Дилюком. Достаточно было увидеть брата один раз, чтобы понять, как сильно он скучал. И пусть тот Дилюк, что вернулся из путешествия, не был похож на Дилюка из его светлых воспоминаний. Это все еще был тот человек, которого он много лет называл братом. И, возможно, где-то под этой грубой личиной все еще скрывается тот самый Дилюк, пусть и с сильно израненной душой. Маска безразличия, стена гордости и холода нужна была Дилюку, чтобы цепляться за прошлое, когда давно уже пора было начинать жить будущим.

Кейя удивленно посмотрел на портрет Крепуса. Он не думал, что брат захочет его выкинуть или отправить в подвал к куче старых вещей, от которых давно надо избавиться, но их по странной причине продолжали бережно хранить. Портрет Крепуса словно довлел над Дилюком и был самым главным напоминанием о прошлом. Но теперь этот дом принадлежал молодому Рагнвиндру, а значит…

- Думаю, он неплохо будет смотреться в библиотеке, - заметил Кейя, когда с пыльной работой было покончено. Выцветший квадрат на стене создавал ощущение пустоты. – А здесь неплохо бы смотрелся твой собственный портрет, Дилюк. Ты теперь хозяин этого дома, это твой кабинет. А прошлое должно оставаться в прошлом. В городе есть хороший художник, думаю, он согласится запечатлеть твой хмурый образ на холсте.

Не стоило тащить портрет прямо сейчас в библиотеку. Он был достаточно громоздкий – они едва удержали его вдвоем. Нести сейчас, значит наделать много шума, а будить прислугу не хотелось. Кейя решил, что это можно сделать утром. Перед тем, как его выставят за двери, он вполне сможет помочь перетащить портрет туда, куда его захочет пристроить брат. Вообще по мнению Кейи это было правильное решение. Может быть, не все так плохо, как выглядело со стороны? Может быть брат сможет измениться и не хвататься за призраков, которым давно место в чулане этого дома?

Есть не хотелось, но Кейя составил молчаливую компанию Дилюку на кухне, чисто для вида проглотив несколько кусочков сочного мяса и пожевав краюху хлеба. Перед тем, как закрыться в своей бывшей комнате, Кейя на миг задержался у двери, потому что Дилюк столь обыденно пожелал ему спокойной ночи, словно бы между ними не было этой стены, что с годами становилось все крепче и выше. Протянув руку, он погладил волосы Дилюка, как по старинке, расставаясь с братишкой всего лишь на одну короткую ночь.

- Спокойной ночи, Дилюк.

Ночь была длинной. И спать тоже не хотелось. Кейя был привычен засыпать в незнакомых местах. И происходило это чаще, чем хотелось бы. Не всегда хотелось возвращаться в маленькую квартирку в городе, где четыре стены душили ощущением пустоты. Здесь все выглядело родным, словно бы не прошло нескольких лет его отсутствия – заправленная постель, чистота, даже ваза с цветами. Аделинда во многом любила порядок. Кейя даже не расправил постели, завалился сверху и уставился в потолок. Сон пришел лишь к самому утру, да и то это было похоже на полудрему, когда поспать удалось пару часов. Когда рассвело окончательно, а за окном послышался шум проснувшихся работников винокурни и прислуги, Дилюк спустился вниз и, поприветствовав удивленную Аделинду, умылся прям в раковине кухне.

- Это ведь кофе для Дилюка?

Развернувшись, Кейя увидел поднос с чашкой ароматного напитка и тарелкой, на которой были сыр, хлеб и фрукты.

- Ты ведь не против, если я это сделаю сам?

Чмокнув растерянную женщину в щеку, Кейя подхватил поднос, поставил еще одну чашку и, пока его не остановили, помчался на верх. Пока что его не выставили из дома, а Дилюк походу был тот еще соня. Хотя, они вчера пришли на винокурню поздно. Постучав, но не дождавшись ответа, Кейя открыл двери, а потом закрыл их за собой, толкнув ногой.

- Доброе утро, братишка. Как насчет кофе? - Кейя сел на край постели и широко улыбнулся.

+1

13

Ночь выдалась для Дилюка непростой. Он ощущал ту странную форму усталости, когда весь организм умоляет о сне, однако мозг решает бодрствовать до победного конца, который все никак не наступает. Столько мыслей он успел передумать, сидя у окна, потом лежа на кровати, а потом беззвучно расхаживая по коридорам с укрытыми мягким ковром полами. Столько идей приходило к нему, трансформировалось до неузнаваемости и застревало осколками нерешенных вопросов.

Что делать с портретом, чем заменить его в кабинете? Собственное лицо Дилюк уж точно не хотел там видеть, но художника вправду можно нанять - пускай нарисует что-нибудь симпатичное. Натюрморт или пейзаж, например. В этом случае детям Дилюка, если когда-нибудь они появятся, не придется в их время думать, куда девать изображение слишком молодого папаши.

Что делать с Кейей? С человеком, который спал теперь в комнате его младшего брата. Дилюк слишком легко узнавал в нем нынешнем черты того мальчика, и это невольно будило в нем прежние чувства - привязанность, заботу, симпатию. Чувства, которые он предпочитал подавлять. Слишком тяжело терять людей, которые близки тебе, и поэтому лучше близко никого не держать, ведь жизнь уже показала - никто не задерживается рядом надолго.

Разве что Аделинда. А Кейа - он в любой момент может исчезнуть, как-никак, он прибыл издалека, кто знает, когда родина позовет его обратно.

Поняв, что здоровый сон ему не грозит, Дилюк достал из прикроватной тумбы непрозрачный бутылек, который держал там как раз на такой случай, и глотнул прямо из него. Зелье полагалось смешивать с водой, но Дилюк не единожды уже игнорировал это правило, а потому не беспокоился. Горько, привкус останется, но зато через несколько минут выйдет заснуть.

За что он любил это снадобье - сон всегда наступал крепкий, безо всяких будоражащих сознание образов, такой глубокий, что отдаленные звуки снаружи не могли его потревожить. За что не любил - о раннем пробуждении можно забыть. Дилюк готов был спать до обеда или даже дольше, пока взволнованная Аделинда не появлялась на пороге с кофе, чтобы проверить, все ли тут, в хозяйской спальне, в порядке. Словно ему было восемь и он мог сбежать через окно, играть с кристальными бабочками в винограднике.

В этот раз он тоже проснулся от звука хлопнувшей двери. Собирался уже прогнать Аделинду, пробормотав что-то невнятное, но голос, который Дилюк услышал, звучал совсем не по-женски.

- Чего?..

Кровать немного опустилась под чужой тяжестью - да уж, Аделинда никогда не позволяла себе ничего подобного! - и Дилюку пришлось проснуться окончательно и приподнять голову. Глаза открылись с трудом, он чувствовал, что в любой момент может закрыть их и с легкостью провалиться в сон снова; но рядом был Кейа, такой улыбчивый и бодрый, что аж подозрительно.

- Еще так рано, - почти простонал он, оценив время дня по теням. Аделинда никогда не приходила раньше обеда, в этом был еще один из ее плюсов. - Я не спал полночи.

В отличие от горничной, Кейа не торопился извиняться и уходить, так что Дилюк вздохнул и перевернулся на спину, и тут же, спохватившись, потянул одеяло на себя, до самой шеи. Он привык спать почти без одежды, и теперь гадал, удалось Кейе увидеть какие-то из шрамов? Повязка на глазу явно делала его менее наблюдательным, и волосы Дилюка закрывали спину, пока он лежал, но руки оставались на виду, от этого никуда не денешься.

Он гневно сверкнул взглядом и заявил:

- Нельзя так врываться, я тут не одет. - Это прозвучало немного комично, будто ему есть чего стесняться, и Дилюк вздохнул, вытянув из-под одеяла руку и подцепив чашку с кофе. - Думал, ты уйдешь сразу, как проснешься. У тебя разве выходной?

Очередное скептическое замечание по поводу рабочих часов рыцарей Ордо Фавониус было уже на подходе, но пока что Дилюк умолк ненадолго, глотая кофе, горький и крепкий, способный разбудить любого.

+1

14

Кейя помнил, как кто-то говорил о том, что вернувшийся Дилюк стал похож на хищника, к которому не подберешься даже с подветренной стороны. Сейчас же Кейя видел брата совершенно с другой стороны – то ли тот слишком устал, то ли не чувствовал опасности, которая может появиться в его собственном доме. Даже его громкий голос заставил Дилюка лишь сонно копошиться в постели. Дилюк спал на животе, его красные волосы разметались по спине и белым простыням. Накинутое на бедра одеяло украло у ворвавшегося в спальню Кейя весьма соблазнительный вид обнаженного брата. Ох, надо было войти тише, чтобы получше рассмотреть братца, когда тот не заматывается в свой уродливый кафтан до горла.

Дилюк, стряхнув с себя остатки сна, наконец понял, кто нарушил его сон. Он натянул одеяло до самого подбородка, словно бы юная девица, к которой в будуар проник жадный до красавиц разбойник. Кейя, увидев удивленное лицо Дилюка и услышав раздраженный вопрос вместо такого банального «Доброе утро!», широко улыбнулся:

- Неужели ты считаешь, что все рыцари Ордо Фавониус начинают свой рабочий день в такую рань? Я ответственный капитан кавалерии, но могу позволить себе немного задержаться, потому что всегда, как и Джинн, заканчиваю работу поздно. Тебе удобно в этом коконе? И что я там не видел?

Кейя имел в виду тело своего названного брата. Кривил душой – сейчас очень много не видел, о чем сожалел. А вообще сколько раз они купались – и не только в детстве – в местных водоемах в чем мать родила? Только вот тогда на теле Дилюка не было столько новых, пусть и зарубцевавшихся, побелевших шрамов. Пока Дилюк еще не проснулся, не успел целомудренно спрятаться под одеялом, прикрывая наготу, Кейя успел рассмотреть грудь и плечи, но не подал виду, делая вид, что сосредоточен на кофе, который разливал по двум чашкам.

- Я решил сам занести тебе кофе, пока Аделинда распоряжается насчет завтрака.

Они и правда вчера пришли на винокурню слишком поздно, а сам Кейя уже успел с утра наделать много шума среди прислуги, появившись на кухне так, как будто никогда не исчезал из этого дома – заглянув в погреб, утащил пару кусков ветчины из-под ножа у повара и закусил все это сочным яблоком. Аделинда, наверное, до сих пор прибывала в шоке. Ох, сколько же разговоров будет на винокурне о том, что мастер Дилюк под покровом ночи привел в дом опального братца!

Когда Кейя тут был последний раз? С год или два назад, как гость. С тех самых пор, как Дилюк вернулся, его не часто пускали даже в пределы винокурни. Брат был похож на сову, которая зорко охраняла свою территорию и никого не пускала в свои владения. Дилюк хранил много секретов, вокруг него была аура опасности, которой он явно никого не хотел задеть.

Дилюк выглядел сонно и, видимо, как сова, предпочитал нежиться в постели до обеда. Как богатый и самый завидные жених-аристократ он мог себе позволить чуть больше праздной жизни. Это Кейя давно разучился полноценно спать – только несколько бокалов «Полуденной смерти» могли, как хороший удар в голову, вырубить до самого утра.

Вот раньше кофе было хорошим началом утра. Теперь Кейя понимал, что в списке любимых вещей с утра кофе потеснил обнаженный брат. Хотелось бы вот каждый раз видеть его такого, стыдливо прячущегося в одеяле, с недовольным выражением лица. А еще хотелось говорить ему какие-то милые пошлости, чтобы он краснел, как спелая помидорка, или вообще просыпаться рядом с ним в одной постели.

- Ты собираешься в город? Я вчера проводил тебя до дома, - будничным тоном произнес Кейя, как будто только что в своих фантазиях не стаскивал с Дилюка это несчастное одеяло, чтобы получше рассмотреть. Он сооружал из хлеба, ветчины и сыра немудреные бутерброды, пододвигая по подносу их на противоположную сторону, чтобы они были ближе к брату. – Может теперь ты проводишь меня до города? Интересное занятие, не так ли? Будем каждый день провожать друг друга.

+1

15

Благодаря беспечной болтовне Кейи Дилюку окончательно стало понятно, что выгнать его из комнаты и досмотреть сегодняшний сон уже не получится. Что ж, стоит принять это за знак - работы оставалось немало, ведь за несколько дней, недель и даже месяцев невозможно наверстать все то, что было упущено за годы отсутствия. Правда, его люди справлялись с делами на удивление хорошо, однако теперь у Дилюка была еще работа иного рода, которую он не мог поручить никому постороннему.

- Ты имел в виду, ты вчера навязался пойти со мной, хотя до твоего дома в городе было намного ближе?

Ворчал Дилюк скорее по привычке, чем из необходимости. И так ясно, что он не был против компании Кейи, хотя и чувствовал себя необычно в его присутствии. Еще не разобрался, что испытывает к нему, не понял, как будет к нему относиться. Старая обида все еще грызла его изнутри, хотя сам Дилюк уже не был тем чувствительным юношей, который вспылил и ввязался в драку с тем, кто был заведомо слабее. Он ведь не знал, что Кейа получит Глаз Бога. Если бы не это, Дилюк мог сделать гораздо больше, чем просто шрам на глазу, который все равно не видно из-за повязки.

По его мнению, он не заслужил никакого доброго отношения со стороны Кейи, даже наоборот. Но тот почему-то был здесь и вел себя как ни в чем не бывало: словно не было трех лет разрыва, словно они не дрались друг с другом, словно отец просто умер от старости или ушел куда-нибудь, тривиально и без эксцессов.

Тихо вздохнув, Дилюк взял один из сооруженных Кейей бутербродов. Вряд ли тот собирался отравить его, поэтому можно и сесть поудобнее, позавтракав прямо в кровати. Давно Дилюк не позволял себе подобного, но последние сутки вообще выходили за рамки привычного, и ему было тяжело подстроиться, заставить внешнюю агрессивную оболочку не реагировать инстинктивно. Дилюк за эти года не подпускал людей близко к себе и почти отвык от того, как это делается, а за любым добрым намерением предпочитал видеть злой и коварный умысел, поиски выгоды.

- Не собираюсь я тебя провожать, - Дилюк тихо фыркнул, забирая еще один бутерброд. - Может, схожу за компанию. У меня тоже дела в городе. Посмотрим.

Это был его крошечный шажок навстречу; вряд ли прямо сейчас он был способен на что-то большее, чем просто не оттолкнуть Кейу слишком сильно.

Закончив неожиданный завтрак, Дилюк все-таки сумел выгнать Кейу из спальни, чтобы нормально переодеться и согнать последние крупицы сна. Затем он вышел в зал и сразу встретил двух горничных, за работой обсуждающих визит Кейи; обе умолкли, как только заметили его приближение, вежливо поздоровались, а затем сообщили, что Кейа ожидает снаружи. Еще бы, такой приятный день, зачем оставаться внутри и давать слугам еще больше повода для сплетен… хотя куда уж больше.

Аделинда наверняка захочет переговорить с ним с глазу на глаз. Этот разговор Дилюк собирался оттягивать так долго, как только возможно.

Выйдя во двор, Дилюк только сильнее нахмурился. День был замечательным, светлым, Кейа сиял в лучах солнца так, будто был не капитаном кавалерии, а приглашенным на званый вечер франтом. Совсем не подходящая одежда для раннего утра (по крайней мере, оно было ранним с точки зрения человека, который не собирался просыпаться еще как минимум два часа).

- Ну, идем, чего стоишь.

Он двинулся по тропинке к большому тракту первым, засунув руки в карманы. Думал, что будет ощущать себя неловко в присутствии Кейи, теперь, когда они вынужденно остались вдвоем и вроде как им не о чем стало разговаривать, но чувства были на самом деле иными. Не неловкость, но все еще что-то нестабильное, неспокойное. Они так и не обсудили то, что произошло между ними, ту драку, шрамы Кейи, и, кажется, Дилюк еще нескоро почувствует себя готовым поднять эту тему.

Вместо нее он спрашивал об Ордене, чуть морщась, когда произносил его название. По пути они с Кейей обсудили некоторых старых знакомых - в основном рыцарей или товарищей отца. Поговорили о Джинн; ее саму Дилюк еще не видел, но сразу после приезда получил письмо, а затем еще одно - она словно понимала, что к личным встречам он пока не очень расположен. Всем бы такое чувство такта, подумал Дилюк, покосившись на шагающего рядом брата.

Ближе к городу им начали встречаться люди, большинство из них здоровались либо с обоими, либо с кем-то одним из них. Теперь по Мондштадту точно поползут слухи, уже не только о возвращении Дилюка, но рано или поздно это все равно бы случилось. Кейа не выражал никакого беспокойство, да и с чего бы: они, как-никак, вместе выросли, и мало кто знал, что в день смерти Крепуса на Дилюка обрушилась еще одна тяжелая новость, связанная с тем, кого он считал членом семьи.

Дилюк остановился сразу за городскими воротами: тут их пути расходились - подразумевалось, что Кейа направится в штаб, а Дилюк в “Долю ангелов”, хотя в действительности он собирался заниматься иными делами. Наступила краткая и немного неловкая пауза, ведь Дилюк не знал, что сказать на прощание. В прошлый раз не сказал вообще ничего, но теперь они и не расставались на целых три года…

- Знаешь, я думаю, Аделинда была шокирована твоим видом. В следующий раз постарайся предупредить ее заранее, если вдруг захочешь навестить этот дом.

Он мог сказать как угодно иначе - мой дом, наш дом, твой дом, да и просто “дом” тоже сгодилось бы, но пока что Дилюк не считал ни одно из этих обозначений действительно правильным.

+1


Вы здесь » Sunshine » мечты о прекрасном // фандомные эпизоды » скажи волкам, что я дома