Конечно, я замечал заинтересованные и плотоядные взгляды старшеклассниц, которые те бросали на меня и прекрасно осознавал, о чем именно они мечтают. Ох уж эти влажные подростковые мечты! Поначалу меня это смущало и вызывало чувство стыда, удивления и раздражения. Никогда я не давал ни малейшего повода думать о себе в качестве предмета воздыхания, но ничего поделать с этим точно не мог. Еще в университете нас предупреждали об этом на курсе психологии. Преподавала его мерзкая старушка Войгль, которая особенно цеплялась именно к парням на нашем курсе, считая нас чуть ли не растлителями малолетних только потому, что мы ест. А мы, мы были молоды и беспечны. Некоторые из нас только радовались такой возможности. Что же касается меня, но мне казалось это бредом, до тех пор, пока я начал преподавать. О сколько же их было этих взглядов из под ресниц (кстати, почему они практически у каждой были искусственными, ну неужели он считают ЭТО красивым?), недвусмысленных намеков. А самая настойчивая нашла мой номер и долго писала. Ее не остановило наличие миссис Эйр.

     Некоторым девушкам помогал вежливый разговор, некоторые сами теряли ко мне интерес по независящим от меня причинам, но с несколькими из них пришлось поговорить максимально холодно и жестко. Как же они злились и обижались. А вот та самая настойчивая, после подобной беседы (моей ошибкой было говорить с ней наедине, не привлекая директора и психолога) начала мелко пакостить и написала донос на меня, Тогда я работал неполный третий год и вскоре мне предстояло повысить свою квалификацию. Эта история могла закончится для меня очень плохо, на что она и надеялась. Но хорошо, что разбирательство закончилось благополучно для меня, а мисс Скитс перевелась в другую школу. При этом нервы она потрепала мне изрядно, поэтому я старался избегать контактов со школьницами за стенами школы или наедине.

     За свои семь лет работы в школе, я нарастил пуленепробиваемую броню. Научился воспринимать внимание учениц с сарказмом, юмором и равнодушием. Их взгляды, смешки и вздохи неизменно били в «молоко». Всего то и нужно для этого  оставаться максимально вежливым и максимально учителем. По крайне мере мне я долго так считал. Как я ошибался! Дурак! Мисс Сэйдж… Тесса… Каким образом эта маленькая и хрупкая девочка, вечно спорящая со мной о поступках и мотивах книжных персонажей смогла меня зацепить? Я заметил ее еще до расставания с женой… Она была удивительна, как глоток свежего воздуха или бодрящего, игривого вина, опьяняющего, но не лишавшего разума. Легкая на подъем, верная семье и своим друзья, она светилась, каким-то только своим мягким, согревающим всех светом. Мне так хотелось, чтобы этот свет был только для меня. Я ловил себя на мысли, что все эти хмыри, что оказывались рядом с ней раздражают меня. И тогда приходилось напоминать себе: «Мне 32, а ей нет и 18!»

     Такой она была до трагедии… Вместе с подругой из ее глаз ушли радость и смех, в них все чаще появлялся страх и очень много грусти. Казалось, что столько нет даже воды в мировом океане. А может, это видел только я? Нет, ну не настолько же слепы все остальные? Мне захотелось вернуть ту искру, что, я надеялся, еще есть в ней. Но как? Она, казалось, немного оживала и возвращалась к нам, читая книги или неистово споря о чем-то со мной или одноклассниками. Вот и сейчас, как только она открыла книгу, спешно перелистывая страницы, мир вокруг нее снова заискрился. Не так как раньше, но это лучше, чем ничего. Раздался глупый смешок одной из учениц. Я лишь раздраженно дернул плечом, сдерживаясь  от гневного взгляда в сторону виновницы. Удалось, не без труда...

     Я слушал как она читает, иногда сбиваясь и переводя дыхание от одолевавших ее эмоций. Было заметно, что мир, созданный Маккалоу, разворачивается перед ней весь без остатка. Что персонажи, не оставляют ее равнодушной. Такое было и раньше, но в этот раз чувства ее были сильнее, чем обычно и я это видел, только не понимаю, что не так?

     По кругу почитали все. Две выпускницы, правда, делали это, переглядываясь, наигранным тоном и постоянно запинаясь, чем подпортили впечатление от происходящих в книге событий. Но проявить к ним излишнее внимание из-за их этого было верхом глупости. Даже такое внимание они воспринимали как «глоток воды в пустыне». Потом вообще не отвяжешься.

     Настало время обсуждения. Для меня не было неожиданностью, что беседа протекала между мной, Тессой и Тревором. Я слушал учеников, видел как их радует решение Мэгги Клири покинуть Люка. Данный типаж меня тоже очень раздражал, не только в книгах, но и в жизни. Терпеть не могу мужчин, живущих с женщиной из-за ее денег, при этом столь тщательно избегающим ее общества и маскирующим свою жадность «работой ради их будущего». Я по привычке противостоял этим двум ценителям литературы, хотя на все сто был согласен с обоими.  В том, как не права Мэгги, так холодно относящаяся к единственной своей дочери в ее детстве, противостоящая ей в ее юности и  наконец, принявшая взрослую Джастину, как когда-то ее поняла и приняла собственная мать – Фиа. Пусть мы не прочитали еще об этом в клубе, но никто же не мешает моим маленьким литературным гурманам, прочитать роман дома. Согласен и с Тревором, которого до глубины души задело поведение Люка, резко изменившим отношение к жене, когда он понял, что деньги уже у него в кармане. «Мерзавец!» - самое лестное, что сказал Тревор.

     Все мои споры с ними носили воспитательный характер. Я хотел заставить их думать, видеть все грани характера, понимать двойственность любого решения, а не делить всех и все, как в детстве с мамой и папой, на черное и белое. Мне хотелось максимально облегчить им «взрослую» жизнь со всеми ее оттенками.

     Когда Тревор ушел, я одновременно почувствовал радость, но ощущая настроение Тессы, напрягся. Она будто злилась или очень хотела что-то сказать, еле сдерживаясь. По привычке мы вдвоем убирали парты, собрали оставленные, торопящимися по каким-то своим делам, подростками книги. Но в этот раз Тэсса долго молчала, будто решаясь на что-то. Положив потрепанные томики «Поющих в терновнике» на стойку библиотекаря, я попрощался с миссис Лайонс, женщиной средних лет. Типичной такой библиотекаршей, которую только ленивый не изображал с огромными очками и прилизанным «конским хвостом».

     - Спасибо миссис Лайонс, хорошего вечера. – Та в ответ сдержано кивнула, вопросительно и удивленно смотря на задумчивую девушку. Я лишь неопределенно пожал плечами. И в самом деле, я не понимал причину молчаливости девчонки Эйр. Что так терзало Тессу, я понял, когда мы шли к выходу, и та резко развернулась ко мне лицом, так что почти уткнулась в мою грудь, на секунду мне показалось, что я сквозь рубашку ощутил ее дыхание, выпалила:

     — Почему мы совсем не затронули сегодня вопрос чувств Мэгги к Ральфу? Это ведь важная составляющая финала пятой части.  Она наконец пришла к тому, от чего так долго бежала. Ведь вся эта часть – это буквально манифест сопротивления собственной натуре, апогей ошибок и череда разочарований, что требуют выхода. И это ведь так важно, учитывая то, что совсем скоро они встретятся. К тому времени ее сердце уже будет открыто ему, как и всегда. И она будет достаточно взрослой, чтобы суметь принять его чувства тоже. Ральф важен! –  Всю эту свою тираду она произнесла практически на одном дыхании. Мои брови, помимо моей воли поползли вверх:

     - Ральф важен, как первопричина всех неверных решений Мэгги. Ее разочарований. – Я видел, как Тессе натерпелось ответить мне, но я не дал ответить, мягко взяв девушку за локоть и направляя к выходу. - Но настолько ли неверны были ее решения? Не уверен. Не будь в ее жизни, как ты говоришь, «апогея ошибок», она не осознала бы всю глубину своих чувств, не только к нему, но к миру в частности. Ведь также сильно как она любила де Брикассара, так же сильно она ненавидела устройство мира. Мира церкви, что отняла его. – Мы шли по коридору, а я тщательно подбирая слова, говорил и говорил:

     - Тесса, - я вздохнул, уж очень не хотелось развеять ореол святости Ральфа де Брикассара в голове девушки, - в моем понимании, Ральф не достоин любви Мэгги. Слишком он честолюбив и одержим властью. Свою роль и себя в том обществе, где он жил, он любил больше. Хорошо, хоть за ним не водился грех «сребролюбия». Деньги всегда были для него средством достижения цели. Хотя бы в этом он лучше Люка! – мы шли по давно опустевшему коридору, до учительской. Там тоже было пусто, все разошлись по домам, и я, открыв дверь, впустил Тессу в кабинет, понимая, что не стоит так делать, но каким-то «местом» я ощущал необходимость этого разговора для нее, а потому молча прошел вслед за ней. Пока мой маленький гений обдумывал мои слова, я открыл холодильник и спросил:

     - Колу будешь? – будничный вопрос был призван разрядить напряженность Тессы. Я и сам с удивлением осознал, что вопрос взаимоотношений двух поколений романа снова взволновал меня. Читая книгу ранее, я обожал Мэгги и не понимал Ральфа. В университете, я по-прежнему считал мисс Клири прекрасной, но начал осуждать де Брикассара. Сейчас в моей картине мира, Мэгги была женщиной, истинной и временами очень мудрой, но потеряла тот флер идеальности, что я ощущал прежде. А Ральф… Что ж, я стал смотреть на него по-другому. Понимал его решения, и мог их даже оправдать, но не принимал до конца. Внезапно я понял, что это я… Я Ральф де Брикассар. Мужчина, который сколько сможет, столько и будет отрицать свои чувства к своей прекрасной пепельной розе.

Фандом:

Код:

<div class="fandom">the hunger games</div>

Деньги:

Код:

<div class="shine">700</div>

Добавить фандом:

Код:

<tr>
<td>
  <div class="role">• THE HUNGER GAMES</div>
  <div class="subrole">голодные игры</div>
</td>
<td>
  <div class="subrole"><br>
    <a href="/profile.php?id=1320">effie trinket • эффи тринкет</a>
  </div>
</td>
</tr>

Добавить роль:

Код:

<br><a href="/profile.php?id=1320">effie trinket • эффи тринкет</a>