Всегда наблюдать любил, как Вэнди ворочается во сне. Беззащитная в такие моменты - достаточно уязвимая для того, чтобы не быть слишком взрослой. Мамочкой для всех Потерянных ребятишек, хранительницей быта и той, что привыкла справляться с кошмарами. Настолько, насколько это вообще для неё доступно.
Я ведь, в конце концов, всегда рядом. Знает она о том или нет. А остров...Тот остров, провели на котором мы столько чудесных вечеров, всегда будет взывать к ней. Не потому что это её святая обязанность - помнить о нём. Скорее потому что того хочу я.
А я, как известно, редко себе отказываю хоть в каких-нибудь желаниях.
Так что, кошмары - неотъемлемая часть снов моей дорогой Дарлинг. Те самые, что возвращаются к ней, когда она закрывает свои глазки в очередной бесплодной надежде на спокойствие. Те, ею придуманные, о которых рассказывать она любит своим душеведам, не заботясь о последствиях. Конечно, осведомлён об этом прекрасно. Сам слышал.
Говорят, что происходящее между пациентом и врачом всегда остаётся только между ними двоими. Священная тайна, вроде как.
Что конечно же, чушь несусветная. Повзрослевшей малышке Вэнди не нужно доверять им столь оголтело. Не нужно обнажать свои уязвимые места. Я ведь учил её, давно когда-то, как выживать нужно.
Потому я теперь всё знаю. Листал бумаги, оставленные небрежно на столе, с записями о пациентах. Слушал, присев на трубу, по обратную сторону окна очередного её доктора, исповедь девчонки, мир грёз которой был разрушен. Не потому что я старался обмануть её, хоть когда-нибудь, нет конечно.
Скорее, Дарлинг и сама в начале не была готова принять правду о происходящем там. А после это стало таким...лишним, что ли. Трудно подобрать определение. Всё складывалось так, как было должно и Вэнди, в заботе о своих младших братьях и остальных Потерянных, принимала это. Не о чем переживать было, вроде как.
А после, по возвращению домой, когда я позволил это ей, стала вдруг сомневаться во всём, что было. Как грубо.
И я решил, не сразу конечно, что настало время исправить всё. Возможно, проявил мягкость, разрешив ей, вместе с Потерянными, покинуть остров. Проявил несвойственную мне лояльность к чужим желаниям. Не потому что мной внезапно доброта овладела - нет конечно. На подобные собственные качества мне всегда плевать.
Скорее, это было очередным приключением-испытанием. Тем, что я позволил устроить себе. Чтобы посмотреть затем, как это будет.
Стоит признать, что мне не понравилось. Не вынужденное одиночество, нет конечно. Довольно быстро подобрал замену всем Потерянным - в том формате, что мне подходил больше. Надоело потому что притворяться подростком, не смыслящим ничего во взрослых делах. Надоело играть по старым правилам.
Все же знают, чего я всегда жажду, ради чего существую - веселье, во всех его доступных формах. Распустить всех было одним из его выражений. Начать всё заново в принципе тоже.
С одной лишь стабильной переменной, исключать которую не хочу из сложившегося уравнения - юной мисс Дарлинг, во всём её великолепии. Так прекрасно заменившей мать всем Потерянным на моём острове. А главное, такой подходящей мне.
Так что, моё появление в её спальне, чтобы разрушить всё и собрать заново - весьма логичное продолжение того, что было между нами, мне кажется. Говорят, история всегда повторяется. В нужное время. В нужном месте. В подходящих условиях.
Но чаще всего - так, как я хочу. И если Дарлинг - часть чего-то необходимого мне, то у неё не то чтобы много выбора.
К тому же, она ослаблена, запуталась в кошмарах своих, путая их с явью. Ей ведь самой нехорошо вдалеке от Нэверлэнда. Вдалеке от меня.
Потому что я в её костях, пропитанных памятью, в её голове навязчивым призраком, в отбивающем глухой ритм сердце. Всё взросление её пропитано сонмом плохих решений и крюками, притягивающими её душу к пескам, и приключениям Нэверлэнда. Она же знает. Давно уже поняла это, пытаясь от самой себя сбежать в целебных и снотворных снадобьях. Просто, всё ещё не устала отрицать.
И потому я здесь. Не только себя самого ради, хоть это очевидная причина. Но и ради неё. Дорогой Вэнди Дарлинг. Она может противиться, может спорить или не верить, но суть всё равно к одному сводится. К тому, что становится абсолютно неизбежным.
Я улыбаюсь, когда она во сне шепчет моё имя - тихо, но яростно, словно проклятье, исторгаемое её пухлыми губками. Шепчет что-то вроде "нет", с типичным своим упрямством, словно отговаривая меня от...чего-то. Но я никогда особенно хорошо не понимал это слово. Так что...Да. О чём бы в принципе не шла речь.
Присаживаюсь на кровать Вэнди, что продавливается под весом моим чуть сильнее. Дарлинг повзрослела наконец по-настоящему, на радость моему ожиданию. Не нужно больше притворяться подростком, таким же, как она, чтобы в этом не было излишней неловкости. Наконец мы сможем взаимодействовать по-настоящему весело.
Точнее, я и был подростком, может быть, в каком-то смысле. Моя суть перенимала форму и веселье тех, кто находился рядом - от Вэнди, до Потерянных мальчишек. Скорее всего, даже по-настоящему. Но...Но когда они покинули меня, отпала всякая нужда притворяться, верить, быть или стараться. Конечно, я обрёл гораздо больше свободы. И вот, куда более подходящий себе, теперь я здесь.
Разглядываю Дарлинг, сжимающую простыню в хрупких пальцах, с бисеринками пота на лбу. Видимо, очередной кошмар овладевает её сознанием сейчас. Может быть, это не сладкий сон о нашей совместной страсти, но тоже приятно. В каком-то смысле.
И мне нравится, во что превратилась она, какой прекрасной девушкой стала. Никогда не была нелепой - собранная, старающаяся быть достаточно взрослой для своих лет, с этими инстинктами "мамочки" для Потерянных. Но она...сколько лет ей было, когда отправилась с братьями своими в Нэверлэнд? 12...13, в человеческих годах?...Сложно сказать точно. Никогда к деталям внимателен не был. А ещё, время для меня течёт иначе совершенно - вовсе не ориентируюсь на скучный, унылый мир "извне".
Но Вэнди... Я же вижу, как повзрослела она, из будущей девушки превратившись в прекрасную женщину. Сложно не наслаждаться зрелищем, разворачивающимся передо мной.
Так что, протягиваю руку, касаясь её лба тыльной стороной ладони - не для того, чтобы позаботиться или узнать температуру. Скорее, чтобы сократить расстояние между нами - нарушить дистанцию, вновь соединить наши с ней миры. Мы никогда не терялись, но теперь это делаю по-настоящему.
Вижу, как Дарлинг вздрагивает от моего прикосновения. Инстинктивно, неосознанно. Ещё во сне, но я же знаю правду, чувствую её, благодаря нашей связи - той самой, что не даёт ей покоя. Она ведь понимает, что Остров зовёт её и не может избавиться от этого. Она ведь знает, что согласившись однажды на лучшее приключение в её жизни, никогда уже не сможет стать от него свободной.
Только не до тех пор, пока мне это не наскучит.
И всё же, даю время Дарлинг на то, чтобы проснулась окончательно. Впитала в себя окружающую нас ночь и приняла реальность наконец в том виде, в котором та должна существовать. Вижу, как подрагивают её длинные ресницы, пока она в себя прийти пытается, как губы раскрываются, словно для того, чтобы спросить "что случилось". Я не мешаю ей, не забираю много личного пространства сейчас.
Но только для того, чтобы после забрать абсолютно всё. Мой эгоизм и правда, границ никогда не знал. Вэнди, в нравоучениях своих, покидая приютивший её остров, конечно была права.
Пересаживаюсь на кресло, что стоит неподалёку от кровати. Разглядываю Дарлинг, чьи рыжие волосы освещены луной, пробивающейся светом в открытые окна. Конечно, они нараспашку, хоть и очень тихо - мне же нужно было как-то очутиться в её комнате.
А за окном - серый, прогнивший и мрачный Лондон. Город, приютивший моих Потерянных, вонючая клетка, в которой мало смысла.
Я забрал себе, перенял множество его пороков, пустил их себе в кровь, Нэверлэнд стал частично его образом и подобием.
И всё же, муравейник этот, как и весь человеческий мир, не имеет смысла по большей части. Разве может сравниться он с тем, что мой остров предложить способен?
Вечные приключения и вечные удовольствия без всякой ответственности. Разве не мечта всех существ прямоходящих?
- Здравствуй, Вэнди. Говорю тихо, не пугая её - уверен, она сама с этим справится. Пусть не в деталях, но мне известны её кошмары - остров, взывающий к ней, в конце концов, часть моей силы. Часть того, что давно превратилось в её сущность. Это, на самом деле, не было трудно. Она ведь дала безмолвное разрешение на всё, когда в своей слепой вере в меня шагнула за окно в неизвестность. Связь, что возникла между нами в тот момент, действительно нерушима. Как бы обратного не хотела моя милая Дарлинг.
Знаю, что ей всё ещё предстоит испытать - ярость, беспомощность, отрицание, страх. Но впереди всё же, ей предстоит столько интересного. Мне скучно наблюдать теперь, как мальчишки делят кусок жареного мяса или позволять пиратам пикироваться слабенько. Игры...Всё происходящее станет гораздо интереснее. Мне больше не нужно подстраиваться и веселиться словно обычному ребёнку. Треск костей для меня звучит гораздо более мелодично, чем чужой радостных смех. Так всегда было, на самом деле. Иначе, я не позволил бы смерти править там, где всё подчинено мне. Но теперь не обязательно притворяться, что надеюсь на хорошие исходы всех...увеселительных заданий для тех, кого приютил.
- Только не начинай всех этих "уйди, я знаю, что ты кошмар" и прочего. Потому что вынужден разочаровать тебя, дорогая, но нет. В этот раз нет. Знаю, что был постоянным участником тех дебрей, куда обращался её разум, когда она закрывала глаза. В разных ролях, разных образах, то старше, то младше, то добрый друг, то худший на свете враг. Слышал все эти истории, что она рассказывала тем, кто якобы, хотел помочь ей. На самом же деле - превратить в смиренную, пустую. Лишённую всяческого воображения и живых эмоций. Ту, которую Нэверлэнд, в отвращении своём, отвергнет обязательно.
Однако, не всё ещё потеряно, это же очевидно. Я не верю в то, что всё закончено. Именно потому я здесь. Дарлинг в клетке, закрыла в которую себя сама - стучится и не видит выхода. Я же предлагаю ей открыть эту чёртову дверь, на которой даже замка не висит. Вкусить наконец свободу и не верить тем, кто говорит, что она больна.
Потому что для них происходящее - фантазия, признак заболевания. Естественно. В их серых душах и умах, покрытых плесенью, всегда найдётся самым необычным вещам самое унылое, скучное и злое определение.
Но нам с Вэнди же прекрасно известно, как дело обстоит по-настоящему.
Нэверлэнд - не плод травмированной психики, заблудившейся на время девчонки, что вернулась с беспризорниками. А пираты, феи и говорящие животные - не олицетворение её внутренних, глубинных страхов или надежд.
Потому что они не знают настоящей правды и если бы спросили меня, то я рассказал бы о том, как по-настоящему на моём острове обстоят дела. Конечно, он существует. Я - живое свидетельство того, его неотъемлемая часть и душа. Только, пахнет Нэверлэнд не экзотическими фруктами и сказочной пыльцой, как Дарлинг помнит, а солью, кровью и обострёнными инстинктами. Тем самым, о чём Вэнди не знала, но столько времени пыталась забыть. Её разум вовсе не обманывал её, уже после. Уж я лучше прочих знаю, что она абсолютно здорова и права.
А вот все остальные не понимают. Потому, мне кажется, ей вовсе не обязательно оставаться в этом идиотском мире.
И я знаю, что Дарлинг узнает меня - спустя столько лет. Из своих снов, где успел измениться - мы никогда не теряли нашу связь. Ей просто смириться с происходящим нужно. А у неё на это столько времени теперь. Сказка...настоящая, а не в которую облачить пытается Венди то, что было, начинается только.
