Заблуждения Юли из самых стандартных, с которыми сталкиваться нам приходится в этой деятельности - всё будет хорошо. Шашки наголо и бороться со злом, за правду, любовь и Свет. И потери все нам к лицу, и все собственные раны, превращающиеся в уродливые шрамы. Ведь они не только мужчин украшают. Но и тех, кто весь мир спасает.
Как Светлые, к примеру. Пастушьи псы человечества, то и дело гибнущие в драке против волков. Но всё равно, с разорванными боками, с кровью собственной, капающей из пасти, не отступающие ни на миг. Потому что такова их природа - жертвенность, да благо. Потому что это в сердце каждого горит, кто в Сумрак впервые войдя, в светлый цвет окрасился. Навсегда. Его не изменить, будь ты хоть трижды сволочью, у которой слишком хорошее настроение во время инициации было. Тут многим по природе их, а многим - как повезёт. И будет девушка, что с парнем рассталась, когда её обнаружили, Тёмной ведьмой, всё хуже и хуже становиться с каждым годом, подстраиваясь под мир, в котором обитает. А ведь какая хорошая была. Щенят кормила, да котят, бабушкам сумки до подъезда доносила...Вошла в Сумрак со злостью на весь мир, вот и вышла такая. А ведь могла бы и другой стать, со судьбой своей неопределённой. Тут одной правды нет. А кто-то весь мир возлюбил, карман нагрев себе неплохо, каждая физиономия в тот момент милой казалась, в тень когда собственную провалился. И...Вот тебе и Светлый вдруг. В Дозор не вступит, там особый характер быть должен, но пойдёт, и тоже будет за наше дело сражаться, если война начнётся. Потому что мы - его сторона. Даже если при жизни никто и не сказал бы о нём ничего действительно хорошего. Ужасного тоже, быть может, такие потенциально сразу Тёмные. Но святым уж точно не был...А оказался с нами. И будет жертвовать собой, если потребуется, и развоплотится вдруг, когда обман крупный совершит и обещание не выплатит. И всё это знать главное будет, ловушек перед собственной совестью избегая.
Легко думать, что если есть Тьма и Свет, то и мир на чёрный, да белый поделён. Но на деле-то просто всё редко бывает. Тёмные порой и спасают, лишь потому что настроение такое было. Светлые, вроде меня, с лёгкостью убивают, когда того ситуация требует. И не уходим в Сумрак, и не горит ничего внутри, что это неправильно. Знаем потому что, чего ради. Что это - не зло во имя зла в душе собственной.
Только к этому всему в определённый момент ещё прийти нужно. Научиться руки в чужую кровь опускать, да набирать её ладонями, чтобы умыться, если глаза собственным потом залиты. Потому что идёт война, самая настоящая. Уже тысячелетия целые. И мы не можем в ней победить, пока соблюдается Договор. Ведь без Тьмы и Света нет, исходя из самой банальной физики. Но должны продолжать сражаться. Каждый день. В мелких битвах и крупных, и отступив на шаг, ещё пять вперёд делать. Только так хоть какие-то позиции удержим. Только так не дадим случиться тому, что и баланс никакой уже интересен не будет. Проще будет до конца собственную позицию продавить.
Но до этого - тяжёлые решения и жестокие поступки. Сдержанность та, что не проявится сразу, вырабатывать надо. Когда в тебе силы столько, что можешь тысячи спасти, не напрягаясь сильно, как удержаться? Больных раком малышей излечить, помочь старикам, которых сыновья собственные избивают, остановить серийного убийцу, что за девочками юными охотится, целые войны прекратить...Кто удержится, казалось бы? Это ведь всё добро. А Светлые - стражи людей, их защитники от Тьмы. Разве насильники - не тьма? Горе чужое, да не заслуженное - не проявление Тьмы?
И вроде, тянет Светлый меч достать, да отправиться рубить всех злодеев. Особенно, когда можешь. Они ведь и не ты. Другой совершенно расы, коль ты - Иной. Вроде как и своих не предаёшь.
Но - нельзя. Нужно отвернуться, когда ребёнок с лейкозом истлевает и видишь, что срок ему - два дня. Можешь исправить всё одним прикосновением, спасти судьбу. Видишь когда особенно, что вырастет врачом настоящим, неподкупным и умным, других спасать будет, уже без всякой магии. Но...Нельзя. Приходится мимо проходить, кулаки собственные сжимая. Как только поддашься собственным чувствам и спасёшь, так Тьма получит право ответного воздействия. И представить сложно, сколько зла причинить способна будет. Одна жизнь ребёнка, против, быть может, тысяч загубленных. Зло творить, да множить, всегда проще.
И Юле кажется, что путь этот тернистый пройти сможет, колени собственные не ободрав в колючках, ступни в кровь не изранив, да так, что наступать больно будет. А ведь заметит потом, когда время придёт, что ступает по острым стёклам, в тонкую кожу впивающимся. И будет всё равно расплачиваться за это, своей болью. Тем, как внутри что-то умирать будет, каждый раз.
Но ей всё равно оставаться Светлой придётся. Путь Тёмных - других за это заставить заплатить, продать собственные страдания. Но не наш.
Столько огня в глазах её горит, столько правды собственной имеет сейчас, на работу перейдя под моё руководство, к оперативникам. Давно уже в Дозоре, с самого детства. Прекрасно представляет, как всё работает и что случается порой на стычках с Тёмными. Никогда от неё слишком уж правду не скрывали, самой выбор дав - хочет ли быть в этом или нет. Никто бы насильно ребёнка в грязь эту не тащил, пусть даже, цвета белого, но раз уж взялась....И пользовались её способностями, как могли, и на равных грузили тем, что сделать обязана. Выбора не было никакого совершенно. Ресурсов на любой войне слишком много быть не может. Особенно, когда талантлив кто-то, вроде Юли. Способности впереди большими могут быть - вполне возможно, до моего уровня доберётся....когда-нибудь, при должном старании. А в Москве со мной мало, кто мог сравниться по силе. Только Великие. Но она, даже на начальном своём седьмом, да шестом, уже пользу неоценимую могла принести, с даром аналитики своей, да раскручиванием реальности. Это порой важнее было, чем грубая сила. Мы хотя бы знали, куда смотреть, да чего ждать, как поступить лучше, а как не надо...Но и видеть её среди основной силы тоже приятно, вне всяких сомнений. Зная особенно, что к пику своему когда подойдёт, весьма уже опытной будет, благодаря нам с Семёном. Сумеет правильно воспользоваться тем, что знает. И в очередном сражении, благодаря ей, мы всё-таки, верх одержим. С её силой, упорством, умом...
Но до того - годы ещё, как сможет на равных с нами сражаться. Не потому что слаба или не заслуживает пока - с момента, как к Ночному Дозору присоединилась, со всеми плечом к плечу стоит. Мы никого позади не оставляем. Но она - слишком человек ещё пока, во всех смыслах. Восемнадцать лет всего от рождения. Иначе, чем как девчонка молодая совсем, мыслить и не может. Пока ещё. Моя задача - научить. Заставить принимать реальность нашу такой, какая она есть. Держать за руку, сжимая до боли и не давая отворачиваться, пока смотреть придётся на то, на что не хотела бы совершенно. Потому что только в этом и есть Светлый путь - слёзы собственные вытирать от того, что видеть приходится и дальше двигаться. И ответственность за жизни чужие на себя брать, когда потребуется.
Светлые - те, кто существуют, чтобы зла в этом мире не множить. Но они прекрасно умеют жестокими быть. Умеют убивать. Иногда - даже тех, кого любой злодей пожалел бы.
Это и придётся с годами Юле постигать, стажёру Ночного Дозора на оперативной работе. Но это с годами....А пока.
Держу девушку крепко за плечи, не давая и шага в сторону сделать, пока лицо закрывает руками, рыдая. Восемнадцать лет, восемь в Ночном Дозоре. Восемь же в отделе аналитики, где просто факты сообщала - так и так, и так, и так. Видела, какими помятыми возвращаются все порой, видела недовольными, расстроенными, но....Хотела на оперативную работу? Так смотри. Раскрывай собственное сердце и позволь ему оказаться иглами ядовитыми истыканным. Потому что так тебе жить и придётся, как всем. Принимать решения, что к добру, вроде как, прямого отношения не имеют. И молчать, даже когда кричать хочется громко.
Смотри, дозорная Юлия, любуйся зрелищем. Я никогда не произнесу "прости" за то, что сделал это на твоих глазах.
Давал ведь выбор - всё ещё могу отпустить назад, в отдел аналитики, если не готова. Сама захотела.
Воняет псиной, хотя шкуры оборотней не намокнули от дождя, что прошёл недавно совсем - они горят. Истлевают уже буквально, а обладатели их последний переворот совершают в своей жизни. Мама, папа, трое дет...щенят. После смерти они людьми становятся, на недолгие мгновения. Теми, что были когда-то. Пока мы не зачищаем за ними след, не оставляя людям искорёженные трупы. Детям от 10 до 16-ти, с разницей в года три все появились в семье этой. И выбора никакого не имели, кем стать, рождённые от волколаков. И жажду крови свою не выбирали. И вечный голод, что никогда не утолить. И безответственность родителей - тоже. Задрали человека насмерть, без всякой лицензии на это. Не сдержались.
Вижу прекрасно, прошлое раскручивая, как средненький плакал, как он голоден, что ему плохо постоянно. Человеческая еда им всё равно насыщения того не даёт. Что местный Ночной Дозор области выписывал уже лицензию в три месяца назад, но ещё долго очень не будет. Мало народу в посёлке городского типа, куда мы приехали в командировку со стажёром моим, нельзя ими разбрасываться. Сердце родителей не выдержало, решились...Всего-то вроде бы пьяница, да дебошир, не нужный никому, от калитки к калитки слонявшийся в этом посёлке. Всех раздражал, кого-то доставал. Испортить имущество чужое мог, с кем-то в драку броситься, весьма беззащитным. Но...человек. Без лицензии на него. Все бы выдохнули, если бы не стало его - видно это явственно. Не только мне, но и Юле. Загнали в лес и...
Когда мы появились, уже поздно было что-то сделать. А родители бросились детёнышей защищать. А детёныши - родителей. Изуродованные тела сожжённые, взрослые и молодые, становятся человеческими. Вот и девочка, что хотела актрисой стать, вот и мальчик, что всё ещё космонавтом. Ну кто в двадцать первом веке того хотеть может из детей? Обычная семья, крепкая весьма, да только....оборотни. Взрослые не знаю, как ими стали, когда полюбили друг друга. Но у тех, кто от них родился, права выбора не было. Жизнь такова. И наша - в том, что делать это приходится.
Юля рыданиями своими захлёбывается, на детей смотря, вечным голодом измученных, а от того решившихся, а мне....Не скажу, что сердце не рвётся, но такие картины тысячу раз уже видел. Сам их и рисовал.
Вот - то, с чем столкнуться придётся, что хуже всего. Далеко не нападки Тёмных, не удары, что тебе нанести могут.
Вот - та самая борьба Света и Тьмы. Никакого идеализма, одна жестокость.
А именно это всё и есть. То, где вместе с жизнью чужой, собственное сердце сжигаешь.
Не хотела быть ребёнком? Становись взрослой. Не хотела на монитор компьютера смотреть, а в гущу рвалась, так привыкай и такое делать. На такое смотреть. Не отворачиваясь. Любишь или нет то, во что веришь.
Пытается уйти, да держу крепко, картину перед лицом чтобы разглядывала, чувствовала запах дыма.
Только это, запах чужой смерти, пусть даже подростков, может быть запахом победы в очередной битве.
Нравится? Вот она, оперативная работа. Не нити реальности, как и кому поступить лучше. Не драка за добро и хороших людей. Хуже был тот пьяница, чем любой из этой пятёрки. Да что же теперь. Нам не выбирать.
- Так было надо, Юля. Хотела с нами быть? Будешь и ты так поступать. Мучитель сейчас в глазах её - сделал это, а после любоваться заставляю. Мог бы просто уже пару раз рукой махнуть, да всё исчезло бы. Но...Но. Мне надо ей всё объяснить, ни на словах, а на практике. Тысячу раз могу сказать "придётся ужасные вещи делать", но как поймёшь, пока не придётся казнить голодного ребёнка, которому выбор не оставили? Как понять дать, что битва за Свет против Тьмы - не обязательно хорошие поступки?
Оборотни нарушили закон. Оборотни были казнены. И пусть они хоть трижды лучшими людьми были, сами по себе, чем те, с кем расправились. Она - бывшая учительница, что сеяла в головах разумное и доброе. Он - монтажник, никому вреда не причинявший. Дети не такие уж плохие. Хорошие, нормальные. Но голод...Голод, лишающий их разума....Я понимаю, что Юле больно, я понимаю, как ей тяжело.
Но это - наша реальность, принять которую она обязана, выбора нет.
Или с передовой возвращаться в уют и тепло кабинета, её право, что навсегда оставляю за ней.
А если хочет остаться - так будет поступать. Будет убивать. И не иметь права выбора, кто лучше. Тот, кто не Тёмный, вот и всё. Как бы грубо не звучало. Меня может даже ненавидеть сейчас, в моменте, за то что заставляю через всё это проходить намеренно. Мог бы психику сберечь.
Но я не собираюсь. Сама захотела меня в качестве наставника, а не какого-нибудь Гарика, что уже бы увёл её подальше и сделал всё покрасивее, чтобы её так не мучить.
Либо оперативника из неё взращу, либо не допущу рисковать ни собой, ни остальными, какая бы мягкая не была, каким бы ребёнком не помнил. Вот и всё.
Оставлю наверное синяки на плечах, пока сжимаю их, не давая отвернуться, но пока тела догорают, людей уже, она будет смотреть. И учиться. И запоминать. И привыкать. И понимать, где оказалась.
И делать наконец-то правильный выбор.
