рокси ищет эффект разрушения Силк - 26 - менеджер группы (звукорежиссер?), барыга Dylan O'Brien

Слик родился вообще не там, где положено рождаться будущему барыге. Никаких трейлер-парков, никакой мамки, пашущей на трёх работах. Нормальный такой ухоженный район Тампы: ровные газоны, одинаковые домишки с колоннами, бассейн на бэкъярде, батя жарит стейки по выходным, соседи обсуждают акции и курс доллара. Батя — какой-то ебучий инвестор с долями в частных клиниках и недвижке. Мать — ухоженная леди с вечным бокалом белого, «занимается благотворительностью», то есть катается по благотворительным завтракам и сплетничает с такими же гламурными клушами.

У Слика с детства было всё: частная школа, планшеты последней модели, лагеря на море, первая тачка, на которую его одноклассники могли бы молиться. Всё, кроме одного — ощущения, что это его жизнь. Она была как идеально глаженная рубашка: без складок, без риска, без права испачкаться. Родители рисовали ему будущее как презентацию: вот тебе университет, вот твой первый офис, вот костюм, вот визитки. Никаких «а что ты сам хочешь?» — только «так будет правильно».

В четырнадцать он внезапно оказался на подпольном гиге в засранном баре у порта и понял, что настоящий мир — это не их стерильный бассейн. Настоящий мир воняет пивом, потом, сигаретами и чужой безысходностью, которая под гитарные визги звучит почему-то честнее любой мотивационной херни. Там люди орали в микрофон так, будто им реально есть что сказать. Там всё было криво, громко и неуместно — и Слику впервые в жизни стало не скучно.

К шестнадцати он уже профессионально врал родителям про «подготовку к колледжу», а сам пропадал в подвалах, на репбазах и вписках, где местные панки и металюги пытались спасти свои души звуком и саморазрушением. Там он довольно быстро понял две вещи:
 
— ему пиздец как нравится, когда громко и честно 
— он охуенно врёт.

Каждый раз, когда кто-то спрашивал «ты откуда?», у него рождалась новая трогательная портянка. В один вечер он «сын алкаша-дальнобойщика, выросший на обочинах», в другой — «сбежал из секты ебанутых проповедников», в третий — «последний выживший участник трэш-группы, остальные сдохли от передоза». Детали, интонации, паузы — всё вылизано так, что люди ловили каждое слово и верили. И чем больше верили, тем сильнее его перло. Ложь стала не просто инструментом, а искусством, его любимым перформансом.

Реальность была до зевоты скучная: в десяти минутах езды от его любимого вонючего бара стоял аккуратный дом с бассейном, родителями, которые всё ещё надеялись, что этот бунт у него пройдёт, и счётом, на который они исправно закидывали деньги на карманные расходы. Этих «карманных» хватало, чтобы половина его знакомых могла бы съехать от родителей и жить год без напряга. Он же тратил их на аппаратуру, аренду крохотных залов, бухло и, позже, на закупки того, что реально двигало сцену вперёд — химия всех цветов и форм.

Сначала он был просто щедрым долбоёбом, который всегда подкинет на тусу. Закупал побольше, приносил на вечеринки, раздавал «потом отдашь». Потом до него дошло, что «потом» — это пиздец какая удобная верёвка. Люди, которые должны, плохо отказывают. А если при этом ты ещё и смешной, "удобный", вечно на связи — всё, они твои.

Так Слик стал местной тенью андеграунда Тампы. Его знали все — от барменов до вокалисток школьных панк-банок. Никто толком не понимал, кто он по жизни, но у всех в телефоне был его номер. «Слик всё достанет» — стало почти поговоркой. Нужен косяк — окей. Нужны таблы под рейв — не вопрос. Нужен знакомый технарь для клуба — найдёт. Нужно, чтобы охрана закрыла глаза на лишних людей в гримёрке — договорится. Всегда с шуткой, всегда с историей, всегда с такой лёгкой подачей, что становилось страшно уже потом, когда ты вдруг понимал, сколько говна ты ему про себя вывалил.

Про своё прошлое он врал по-прежнему вдохновенно. Сегодня он «спал под мостами», завтра «сидел в малолетке», послезавтра «чуть не подписал контракт с лейблом, но всё обосралось». Факты друг другу не соответствовали, но, блядь, кому какое дело, когда он рассказывает это так, будто всё уже кино, а ты сидишь в первом ряду?

Дом с бассейном всё это время никуда не девался. Иногда он приезжал туда помыться, сменить кеды, забрать очередной перевод и выслушать очередную лекцию родителей про «подумаем о твоём будущем, сын». Он улыбался, врал им уже свою отдельную версию реальности — более респектабельную, без клубов и порошков — и уезжал обратно туда, где его настоящее «я» было не законопослушным сыночком, а веселым, опасным пиздоболом, от которого зависят сотни ночей чужих людей.

В барыгу он превратился не от безысходности, а по чистой логике и спортивному интересу. Если все вокруг жрут, нюхают и глотают, почему бы не быть тем, кто это контролирует и монетизирует? Это оказалось даже веселее, чем он думал: комбинация математики, психологии и шоу. Он считал цены и граммы лучше, чем любой бухгалтер, читал людей с двух фраз, а его фирменный стиль — шутка вместо угрозы — делал своё дело. Он не был тем угрюмым отморозком, от которого веет моргом; он был тем, с кем ты ржёшь до слёз, пока незаметно подписываешься на ещё одну дозу и ещё один долг.

История с рок-группой Рокси нарисовалась, когда он в баре услышал разговор двух нервных типов с лейбловскими лицами. Те обсуждали, как прокатить молодую группу по мини-туру: без нормального гонорара, под видом «поддержки спонсора», чтобы обкатать материал и проверить, кто из этих идиотов вообще умеет выживать. «Спонсор» был мифическим, деньги — минимальными, схема — максимально мерзкой, но рабочей.

Слик слушал, попивая пиво, и ухмылялся. Настолько жирная дыра, что грех не сунуться. Спонсора нет? Зато у него есть пачки налика, которые надо прогнать через что-то приличное. Тур, билеты, мерч, аренда фургонов, студия — это ж идеальная прачечная. И плюс — движуха, музыканты, тусовки, дороги. Скучно точно не будет.

На следующий день он появился перед группой как представитель бренда. Чистые кроссы, аккуратная папка, распечатанные договора, выдуманное на ходу название региональной компании, которая якобы хочет поддерживать начинающих "звезд" андеграунда. Врал уверенно, с фирменными прибаутками, врезал пару историй про «другие туры», которых никогда не было, — и все вроде бы клюнули.

Одна только Рокси смотрела на него так, будто вскрывала кожу и читала мелкий шрифт снизу. Она карандашом повела по логотипу фейкового спонсора, задала пару неприятных вопросов и довольно быстро поняла, что тут что-то воняет. А Слик увидел в ней не только проблемную басистку с зависимостью, а человека, который слишком хорошо знает, как пахнет подстава.

Когда она его прижала, он не стал разыгрывать оскорблённую невинность. Просто скинул маску:

да, спонсора нет; да, деньги мои; да, они грязные; да, я барыга; да, лейбл всё равно хотел вас поиметь. так давай хотя бы я поимею честно.

Вместо того чтобы его сдать, она приняла правила игры. Официально — он их тур-менеджер: договаривается о датах, фургонах, гостиницах, студийке. Неофициально — он гонит через их концерты свои деньги, ломает организаторам цены, выбивает им то, что они сами в жизни бы не выторговали, закрывает им жопы, когда кто-то нажирается/наюзывается в ноль. Они держат его за яйца знанием, кто он такой на самом деле. Он держит их тем, что без него тур рассыплется нахрен.

---

дополнительно:
ВАЖНО: ищу на роль игрока, способного привносить в сюжет своё виденье и хотелки. Мне важная химия и синергия в творчестве, а не механическое следование заранее прописанным мной условностям. Если вам нужен человек, "который мыслит стратегией истории" — проходите мимо, не тратьте ни своё ни моё время. Я не такой человек. Мне важно взаимодействие, идейность и экспрессивность. В приоритете на роль люди, которые привыкли из локальной шутки создавать целые эпизоды (мои комфортики :*), и воспринимающие ролевые, как место отдыха и творческого хаоса. В общем, жду, надеюсь, верю.